Царица темной реки

Портьеры на обеих картинах были отдернуты, как я их и оставил. Я хотел пожать плечами, но эти стервецы плотно примотали их к спинке кресла.

– Картины как картины, – сказал я. – Хотя искусствовед я недоучившийся – я вам как-то говорил, – уверенно определю классический восемнадцатый век. Фамилия художника мне ничего не говорит, так что он, вероятнее всего, из множества незнаменитых, которые…

Янош подался вперед:

– Не заговаривайте мне зубы, у нас мало времени! На обеих рамах нет «замков», а на портрете к тому же нет этой чертовой Эржи.

Значит, обе картины открывались. Вы ее видели, вы с ней говорили и даже… общались. – Он с улыбочкой посмотрел на постель, где валялись две подушки, а остальное пребывало в совершеннейшем беспорядке. В его глазах было обыкновенное человеческое любопытство. – Интересно, на каком языке? Вы не знаете ни венгерского, ни старого немецкого, а ей неоткуда было знать русский. Неужели все время на пальцах, как глухонемые?

Вот так он, сам того не подозревая, выложил кое-какую ценную информацию о себе.

Признаться, когда началась эта заварушка, у меня мелькнула шальная мысль: а что, если эти молодчики вслед за Эржи заявились к нам из восемнадцатого века, причем довольно давно, так что успели здесь освоиться и обжиться? Нет, по всему выходило, что они из нашего времени. Будь они современниками Эржи, непременно знали бы, что у нее есть и крепостные-русины, и она неплохо говорит по-русински…

– Послушайте, капитан, – неожиданно мягко сказал Янош. – Ну к чему это гордое молчание? Все, что здесь произошло, – совершенно не ваше.

Настолько в стороне от вашей обычной жизни, занятий, образа мышления… Случайное пересечение, и только. И должно быть вам абсолютно чуждо…

И ведь в глубине души я признавал, что он полностью прав… Это, несомненно, охотники, о которых я уже кое-что слышал. Точнее, их наследники – что-то мне плохо верится в людей, способных прожить двести лет. Но если наследники охотников заняты прежним делом, выходит, свое дело продолжают и наследники тех, за кем охотятся? И он прав, зараза, – это не мое…

– Поскольку картины вновь стали картинами, она уже не вернется, верно? – спросил Янош.

 – И уйти она могла только туда, к себе, – он кивнул на пейзаж. – Так ведь?

– Да, – угрюмо сказал я.

– Ключи, скорее всего, сняли совершенно неумышленно ваши солдаты? Польстились на красивые бесхозные вещички. Солдат всегда солдат, падок на все блестящее, как сорока…

– Угадали, – буркнул я.

– Вон там, в ящике ночного столика, – сказал я.