Царский витязь. Том 2

Помнил ли кто-нибудь, что древний Коряжин ниоткуда не выглядел таким прекрасным и величавым, как с моста последнего покаяния?

Ознобиша разведал Выскирег подробнее иных уроженцев. Облазил сверху донизу со Златом, с царевной, сам по себе. Подобного пиршества взору не открывали даже окна царских палат.

Сегодня Ознобише было не до щербатых вершин в бахромах капельников, видимых с места казней. Он даже не собирался выходить сюда. Беда только, стены, сложенные остовами древней жизни, покрытые одной сплошной росписью, шутили нынче с ним шутки.

Царский райца, составитель безошибочных карт, путал право и лево, не узнавал перекрёстков… раз за разом спохватывался перед выходом к Звёздному мостику. «Как так, я же к Прощальному шёл?..» Досадливо отступал. Возвращался.

Отчаявшись, махнул рукой. Шагнул на железнотвёрдые старинные доски.

И тотчас понял, что на самом деле давно принял решение. Мост лишь помог выпустить это знание из-под спуда.

Ознобиша улыбнулся, стоя на окованной западне. Мост плыл сквозь неосязаемые волокна тумана.

Дальний конец, откуда выводили преступников, озарился мерно кивающими огоньками. Это шли обходом порядчики. Ночная стража, принявшая копья у дневной.

– А вот не стану бояться. Что? Убьёшь, как семьян убил? – вслух спросил Ознобиша. – Ивень не забоялся! И мне прежде смерти помирать не лицо!

Достал из кошеля коробок. Вынул бутылочку. Кроша глиняный край, концом ножа поддел пробку. Запаха действительно не было, проверять вкус он не стал. Вытянул руку подальше за канаты… Густое снадобье не торопилось наружу.

Ознобиша встряхнул. Прозрачные капли бусинами канули вниз. Порвалось ожерелье, не соберёшь! Пальцы разжались, покинули сосудец и пробку. Стало весело и легко. Ознобиша искромсал коробок, выпустил пригоршню лепестков кружиться в тумане. Напоследок взялся за грамотку. Пальцами размы́кал берестяной лист, отрывая волоски, ленточки, нити. Строки письма исчезали одна за другой.

– Ещё урок пришлёшь, то же сделаю! – тихо и со страстью предупредил Ознобиша. – Ни службы от меня не увидишь, ни дружбы, ни почести! Праведному государю до веку мой труд и кровь, а тебя вовсе не знаю!

Тяжкие слова проминали ткань сущего, булыжниками падали в бездну.

Ознобиша надумал скрепить их прядью волос с темечка, но не успел. Один светлячок покинул стайку, поплыл к нему через мост. Ознобиша вздохнул, убрал ножик, стал ждать. Вот сделалась различима красно-белая накидка порядчика.

– Ты что там, паренёк? – осторожно приближаясь, спросил Новко.