Царский витязь. Том 2

Только кто же обороняется от родительской оплеухи?

И Светел вновь полетел вверх ногами. Изведанным путём в тот же обрух. Сеггар шёл следом, ледяной голый череп взвизгивал под шипами.

– Рукавицы где, окаянник?

Светел пополз, как ползали поверженные разбойники. Стал просеивать, горстями перекапывать снег. Вот она, цена давней мечте измять злыми костяшками Лихарево скоблёное рыло! Пальцы вроде нашарили знакомое, уже вмёрзшее, плотно забитое снегом железо… рукавица тут же выскочила, вновь затерялась. Сеггар гнал неслуха по кругу пинками.

Лапкам помогали ножны длинного косаря. Вбивали, как люди говорят, в задние ворота ума.

Витязи и обозники наблюдали сверху. Никто не встревал, только Хвойка всё ронял с головы куколь. Если Сеггар так поступал с витязем, посвящённым за подвиг, чего отроку оплошному ждать?

– Приметил, как мальчонка наверх скакнул? – негромко спросила Ильгра.

– С двоими оружными… – сказал молодой Крагуяр.

– И не убил, – ещё тише проговорила Ильгра. Глаз у витяжницы был намётанный. Ни одного движения не упустил.

 – Каков-то наш Незамайка поднимется, войдя в полное мужество?

…Светел крепко сцапал чудом найденные железные рукавицы. Увернулся от очередного пинка. Выбрел, сникший, пришибленный, за воеводой наверх.

– Почто мечи в ход не пустил? – спросила весёлая Ильгра.

– Забыл, – хихикнул Хвойка. Ему тут же досталось разом от Гуляя и Крагуяра. Светел покраснел ещё стыдливей, спрятал глаза.

Гуляй, помедлив, сказал:

– Ты, малый… иди-ка тетиву с моего лука сними.

Светел бросился бегом.

Принял на спину тяжёлую кибить, ногой зацепил один рог, схватил другой за плечом. Согнул, как тростинку. Снял петельку.

– Не спущу вражишкам!.. – повторял сквозь зубы Марнава. – Не спущу!..

Его слушали в молчаливом согласии. Хотя какая вроде месть. Тут бы ночь пережить. Это победителям праздновать в оттепельной благодати. Жарить мясо убитого быка. Звать Богов на славный жертвенный пир. Побеждённым – ночевать на ногах. Марнава даже не вернулся к стоянке, под тесный ледяной кров.

Так и гнал в восточную сторону.

Лутошка молча бежал за подглаварём, тропил, когда высылали, сваливался назад. Знал: не страх Марнаву настёгивал. Нету в дружине лишних людей, чтоб по всему Левобережью кого попало преследовать. В быстром беге шайка избывала горечь и срам. Царская ведь с ними даже не билась. Прутиком отстегала, как докучливых псов! И всё оттого, что Марнава собственному хотению поверил, не следопыту!

После такого хуже нет, чем сиднем сидеть.