Царский витязь. Том 2

Умел различить, где пустая угроза, где – смерть неминучая.

Беляк Онтыка оглядывался ещё долго после того, как Лутошки не стало видно в лесу. Слушать предчувствия он не умел. Без рыжака было пусто и одиноко, вот и всё.

Тем утром, привычно направившись в книжницу, Ознобиша ещё не успел покинуть дворцовые подземелья, когда впереди послышались голоса. Долетел размеренный стук, сопровождавший приближение шествия. Это лязгал, высекая искры, наконечник посоха Фирина Гриха. Выглянув из-за угла, Ознобиша увидел и самого царедворца.

Великий жезленик выступал сущим пырином, от парчового кафтана чуть пуговки на груди не летели. Позади старика угадывались ещё тени. Когда они шагнули в пятно света от жирника на стене, Ознобиша узнал Мадана. За племянником Фирина с шапками в руках шли два незнакомца. Молодые, в одинаковой походной одежде и сами похожие, только русоголовый был по-мужски плечист, крепок в кости, беленький – тонок, изящен. Оба шли с деревянными лицами, прятали робость, сдобренную нетерпением.

Сзади всех, пригибаясь под низкими сводами, двигался великан Сибир.

Юный Грих всё сбивал торжественную поступь, оборачивался к приезжим. Фирин грозно косился, но обряд был важней, да и не при чужих племянника щунять.

Ознобишины мысли успели умчаться далеко вперёд, в книжницу с её тенями и дразнящими тайнами. К связке нераспечатанных писем, найденной накануне.

Что ему эти люди, идущие к двери Ойдриговичей? Про них стража есть. Он вежливо отступил, чтобы даже тень его не перерубила путь шествию, и продолжил думать о более важном.

Мадан улучил наконец мгновение, подал голос:

– Так будет же, душа, у тебя время, праздное от забот?

Ладонь молодого вельможи легла было на рукав потёртого кожушка, но ласки не получилось. Неуловимое плечико уплыло из-под ищущих пальцев, голос прозвенел колокольцем:

– Моё время, добрый господин, надлежит государыне. Сей же час о похотеньях твоего степенства ей расскажу. Может, поволит нам с тобой сделаться…

«Ай обморок-девка! – восхитился наторевший в словесных изысках Ознобиша.

 – Любовный посул начинила угрозой шею свернуть! – Моргнул, понял. – Да это ж заменки. Нерыжень с Косохлёстом…»

Фирин всё-таки не стерпел, остановился. Грянул жезлом в пол так, что брызнули искры.

– Какое тебе степенство, на́долба! Не выучишься преподобство от именитости отличать, живо службу покинешь!

– Воля твоя, государь великий обрядчик, – потупилась разумная девка.

Косохлёст промолчал.