Царский витязь. Том 2

В двух шагах от двери любимого господина ничто больше не имело значения. Даже обида сестры.

Маленькое шествие миновало влипшего в стену Ознобишу, двинулось дальше. Тени книжницы бежали прочь, жгуче захотелось вернуться в покои, увидеть встречу назва́ных братьев и сестёр. А пуще – нескончаемо любоваться красавицей Нерыженью. Ждать, чтобы вновь говорила, неожиданно умная, скорая на язык. Бояться, кабы не обратила ревнивое язво на него, новика при царятах.

Ознобиша даже шагнул следом… одёрнул себя.

Представил, как Эрелис будет расспрашивать Мадана о путешествии, учтиво благодарить Фирина. Потихоньку выставит обоих… и тогда-то в покоях воскреснут прежние времена. Обнимутся четверо молодых, всплакнёт бабка Орепея, как обычно, засуетится дядька Серьга… Ознобиша почувствовал себя лишним. Покачал головой, продолжил путь в книжницу. Там обитали его ровни, его истинные друзья. Дремали на полках, томились по сундукам и корзинам. Ждали, чтобы он взял их в руки, пробудил для беседы.

Вот только мысли очень трудно возвращались в привычное русло. Ознобиша слышал от царевны: её названая сестра была хороша. Но чтобы настолько…

Пальцы Сойки скакали по глиняным дырочкам, упоённо выводя голосницу. Каким образом она просочилась с царского выхода на исад? Поди знай. Вероятно, по свойству песен и стихов путешествовать из уст в уста, с перстов на персты. Ознобиша неволей остановился послушать. Сразу стали подбегать мезоньки.

Когда появился Кобчик, он задержал его подле себя.

– Помнишь, я рассказывал про котёл?

– Иные потомки царей полагают: недостойно праведных вменять котлярам всю заботу об отроках, не ведающих родства. Мало чести в том, чтобы пасынки Выскирега зябли у чужого порога, кормясь подаянием и крадьбой, пока в Левобережье дерутся за право отдать сына в котёл… Ты же знаешь Спичакову палатку на Затыльной гряде?

– Приходи туда нынче вечером, когда стража будет копья передавать.

Сойку приводи, иных, кого держишься. Понял меня?

Ознобиша вздохнул, разжал пальцы.

Лакомство исчезло в загрубелой лапке. Взъерошенный воробей прянул в сторону, мигом скрылся из виду. Ознобиша загрустил, нутром чувствуя: если у него и выйдет что с «котелком», радоваться перепадёт не сегодня. Вспомнилась гибель Дрозда… накрывающее безволье… злая насмешка Лихаря, неминучая смерть…

Руки братейки, стиснувшие вероломный канат.