Царский витязь. Том 2

– Отец… если мне позволено будет сказать…

– Ты совсем не ешь и не спишь…

Ветер смотрел на край леса, где двойной след вытягивался нитью, белой на белом, пропадал за косматыми утёсами деревьев. В этот раз Ветер стоял у конца тропинки дольше обычного. Не спешил уходить, хотя вдали было тихо и пусто.

– А у тебя душа за твоих выскирегских орудников не болит?

Лихарь уставился под ноги, ответил вполне искренне:

– Впрочем, твой попрёк справедлив, – вздохнул Ветер. – Глупо мне квохтать, как курице над цыплятами.

– Учитель… Ты ждёшь дикомыта больше, чем остальных.

Лихарь глубоко вздохнул.

– Люди говорят, дрочёное дитя отца с матерью бьёт.

– Ты у меня тоже всегда особенным был, – хмыкнул Ветер. – Ты хоть однажды ослушался?

Лихарь, не поднимая глаз, ответил тихо, проникновенно:

– Зачем бы мне жить, если не вестником твоей воли, отец…

– Над всеми нами воля Владычицы. А чем моих дрочёнушек судить, на себя посмотри. С кем всё время рядом стоишь? Кого бьёшь-ругаешь? Шагалу.

– Я от него многого…

Хотел сказать «жду», но великий котляр вдруг напрягся, на полуслове прекратил слушать. Знаменитое чутьё Ветра, загадочное даже для первого ученика, не подвело. Из белого леса явили себя три серые крапинки. Трое двигались очень слаженно, в ногу, передний не скользил, а больше забавно вздёргивал колени: след, отпущенный прита́йкой, проваливался под лыжами. Ради скорого бега ребята часто менялись, и даже это у них получалось весело, красиво, задорно.

– Милостива Правосудная, – пробормотал Ветер. – Зря наш державец дурных знамений пугается. Я тоже сперва увидел лишь испорченный праздник…

Когда Лихарь плохо понимал учителя, он предпочитал спрашивать, оставляя про запас собственные догадки.

– Благословение, – ответил Ветер, пристально глядя на подходивших.

– А ты не видишь, каково идут? Приплясывают! Значит, есть чем гордиться. Не просто исполнили да вернулись.

На последнем десятке саженей Ворон по праву старшего выдвинулся вперёд.

– Славься, Владычица!

С утоптанной площадки, где рубили снеговиков, откликнулось многоголосое «Славься!». Учитель шагнул навстречу ученику. Их руки встретились в приветствии, накрест упершись локотницами.

– Ишь, рано вернулись, – проворчал Ветер. – Что с ногой сотворил, бестолочь?

Хотён почему-то покраснел, Лихарь вновь подивился зоркости источника, а Ворон посмотрел вниз:

– Дикомыт на лыжах ногу не уберёг! – безнадёжно вздохнул Ветер.