Царский витязь. Том 2

Была радость тыкать копьями в ёлки! Того, кто голову дикомыта добудет, Лихарь к столбу за презрение навряд ли поставит!

Ветер не думал о власти и послушании. Он увидел любимого ученика.

– У мостика был. Ещё чуть…

– Кто подбил? Беримёд?

– Беримёд целил долго, особую стрелу потратить боялся.

– А я налетел, простую под лопатку всадил!

– Особой уж потом сокротили.

– Иначе приступу не было.

– Батюшка стень, я палец зачурал!

Лыкаш судорожно сглатывал, во рту плавал вкус желчи. Ворон шатался на коленях, связанный, избитый, окровавленный так, что по глазам лишь можно признать, да и те едва открывались.

Лихарь держал его за волосы, не давая свалиться.

– Отец! – В голосе стеня мешались слёзы и ликование. Он сам стоял в одной тельнице, не замечая мороза. Смотрел то на Ветра, укрытого его кожухом, то на Ворона, то на толстые длинные сучья, простёртые над дорогой. – Отец, мы отомстим за тебя!

Верёвки, что сбрасывали в обрыв, лежали свёрнутые. Нетерпеливый Шагала уже лез на дерево, Бухарка держал моток, готовился кинуть ему.

«Не смей», – хотел сказать Ветер. Губы слушались плохо. Лихарь, прекрасно умевший разбирать безмолвную речь, приказа не понял. Или предпочёл не понять.

– Второй раз! – выкрикивал он. – Второй раз наш отец взял ученика под крыло!.. Возложил надежду… многого ждал… И опять казнит за измену!..

Стрельное зелье начало отпускать. Ворон кое-как приподнял голову. Лицо не было лицом, порезы, рваная кожа, в бороде потёками кровь, но глаза блеснули. Он выдохнул с липкими пузырями:

– А ты оба раза чужим здоровьем болел.

За такие страшные, опасные слова досталось ему кулаком по зубам. Взгляд Ветра вспыхнул… снова померк. Дальнейшее Лыкашу запомнилось обрывками, бессвязными клочьями. Спустили сверху верёвку. Обошли петлёй руки, связанные за спиной. Поддёрнули.

– Дружка где спрятал?

– Твоим ножом, учитель! – Голос Лихаря звенел и срывался. – Ты словом благословил, да неблагословенному отдал! Славься, Владычица!..

Лыкаш медленно пятился, борясь с дурнотой. Сейчас, вот сейчас что-то вмешается.

Встанет Ветер. Вернутся Хотён и Пороша, у них достанет отваги…

– Сказывай, где укрыл?

Бухарка и Вьялец сдирали с дикомыта одежду. Вскраивали с кожей. Отыгрывались за срам на орудье. Искали милости Лихаря. Ветер перехватил взгляд ученика, губы трудно, медленно обозначили:

«Ты всё-таки обставил меня, сын».

Ворон вроде усмехнулся, ответив так же безмолвно:

Собрался бежать – неча лежать!

Это мама говорила. Мама, которую Ознобиша не видел убитой.