Царский витязь. Том 2

Второй болт, уже сломанный, торчал из лопатки. Его трогать остереглись, побоялись упустить наконечник.

«До вечера не додышит, а возни! – с тошнотой и кручиной думал Галуха. – И на что? Жить уродом?»

Как он ни отрекался, пришлось им с Избавой держать скользкое, холодное тело, пока двое мужчин доламывали отступнику плечи, коряво, насилком вправляя выбитые суставы. Непогодье люто спешил, тревожно вскидывал голову, оглядывался на пройденный взлобок. А спохватятся котляры? А усомнятся, вернутся?

Потом Галуха пытался держать рвущихся, подвывающих псов.

Казнённого с горем пополам завернули в дырявую полсть, взвалили на нарту. Притянули той же верёвкой.

Неугас всё-таки схитрил супротив отцовского слова. Не тронул узла на стволе, ловко размахрил ножом волокна, измазал отрёпок в пёсьей слюне.

– Батюшка… – жалеючи, заикнулась Избава. – Руки-то повить бы ему…

От этих самых рук Галуха отворачивался, как только мог.

Непогодье ожёг взглядом:

– До ночлега утерпит! – хотя сам не знал, скоро ли дерзнёт ладить стоянку.

Только то, что зевать было некогда. Махнул сыну: – Гони!.. А ты, девка, за нами путь перебей, чтобы не отыскали!..

Две толстые палки изображали мечи. Хвойка наставил их перед собой. Слегка понурил, свёл концами. Принял гордый вид:

– Не спущу, вражина!

Трудна воинская наука. Синяки да шишки возами. Славы – близко не видно. Умаявшись, наскучив, парень запросил передышки. Взялся изобретать грозное воинское приветствие, по которому его, непобедимого, в любой битве узна́ют.

Светел, наблюдая, с сомнением покачал головой:

– Каково с такой стойки бить будешь?

Хвойка свёл белёсые брови.

Начал медленный замах. Светел так же плавно, на простом шаге ткнул его в живот кулаком. «Это тебе не мирян в кружале пугать. Зазевайся, самого напугают…»

Отрок согнулся, обиделся, палка свистнула наугад. Опомнился Хвойка носом в снегу, с собственным оружием у затылка. В забыльном сражении умер бы, ещё не упав. Светел выпустил его, отшагнул.

– Тебе хорошо… – Хвойка, сопя, встал на четвереньки, начал отряхиваться.

– Что хорошего? – фыркнул Светел. – Маленьких обижать?

Он не жаловался ни на рост, ни на силу, но рядом с Хвойкой был щуплым подростком. «Может, потому мне его водить и велели. Чтоб одной сноровкой брать обучался…»

Светел подобрал вторую дубинку.

– Сам я сперва хотел вот так. – Оба кулака встали перед грудью, корявые «мечи» разошлись вверх и вниз. – Это чтобы один прямым хватом, второй сразу обратным. И благословенно вперёд!

Сразу показал – как.