Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

Все начинают хохотать.

– По космическим а-ха-ха!

– По каким косметическим? Помада закончилась?

– Короче, – не поддаюсь я. – Я получил увечья в бою и стал инвалидом.

– А-ха-ха! Инвалид умственного труда!

– Да, у меня справка есть, – говорю я. – Если что, я и всечь могу недоверчивым.

– А-ха-ха! Крикунову всеки!

– Так! А ну-ка, замолчали все! – бьёт рукой по столу Андрей Михайлович. – Кто сказал: «Крикунову всеки»? Вы совсем оборзели уже? Привыкли, что учителя орут на вас и по-нормальному не понимаете? Сядь, Брагин, не устраивай балаган.

Яворовский, веди заседание, а то я сам тебе всеку сейчас!

– Не имеете права! Детей нельзя…

Бедный. Мне самому смешно становится. Ну вот что он бедолага сделать может? Характеристику испортит? Да кому она нужна? Класснуха их под копирку штампует…

В общем, я целых сорок минут нахожусь в этом делирии и как пробка из бутылки шампанского вылетаю из комнаты комитета комсомола, как только становится можно.

Из-за этого несчастного Крикунова не успею заскочить домой и пообедать.

Мне надо уже мчаться к Гусыниной. Она просила быть к половине третьего, а это значит, что прямиком надо лететь на остановку. Я иду на трамвай, потому что так будет быстрее. Выхожу из школы и чешу мимо детских садиков к стадиону.

Как назло трамвая долго нет. Уже пешком бы до Швейки добежал, а там и автобус, и другие трамваи. Вот ёлки! Трамвай не идёт, но зато подходит та девочка из комитета комсомола, что сидела рядом со мной.

– Ты что, на трамвае? – спрашивает она.

– Ага, мне на Южный надо сгонять, – отвечаю я.

– Значит, вместе поедем.

– А ты что, на Южном живёшь? И каждый день мотаешься в такую даль?

– Нет, – машет она головой, – я у Вокзала. Мы два месяца назад переехали, но я не захотела в другую школу переходить.

– А чего с тобой случилось? – спрашивает она. – Ну, что, с головой?

– Да, на самом деле, ничего особенного, несчастный случай.

– А тебе правда в больницу надо было?

– Нет, конечно, я уйти хотел пораньше…

Наконец, приходит красный рубленый, с замёрзшими стёклами, трамвай.

Он переваливается с боку на бок, как жирная утка, качаясь на рельсах, волнистых от постоянных перемен температур.

Мы забираемся внутрь. Народу набивается прилично и девочку прижимает ко мне. Она совсем не смущается и без умолку болтает, что в моей ситуации очень даже полезно. Болтун – находка для шпиона. Да-да. Впрочем, сведения, которыми она располагает, особой ценности не имеют.

У вокзала она выходит, а я еду дальше. Еду-еду-еду и, наконец, приезжаю.