Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

Боюсь только, продавщица Лида из бакалейного отдела может весь этот интерес испортить… Она может, я чувствую…

У меня получается восемнадцать коробок. Я перевожу их в холодильник и иду докладывать боссу.

– Ну, готово дело? – спрашивает Гусынина.

– Готово, – бодро рапортую я.

– Ну вот тебе премия за сегодняшние труды.

Она протягивает мне увесистый свёрток.

– Колбаска. Маму побалуешь. Папку-то не выписали ещё?

– Ну вот и он покушает, такую-то ему поди можно.

– Не знаю, посмотрим, что доктор скажет. Спасибо большое.

Она даёт мне ещё пару незначительных заданий и просит отвезти в центр такой же свёрток, как у меня. Я прощаюсь, но перед тем, как уйти, подхожу к Лиде.

– Ну что, встретимся сегодня часиков в восемь?

– Приезжай, – пожимает она плечами.

– Давай, лучше ты, мне неудобно, дома нужно будет отпрашиваться.

– Мне тоже неудобно, – равнодушно отвечает Лида.

– Серьёзно? – поднимаю я брови. – Лида, серьёзно?

Она смотрит зло, но всё-таки соглашается.

– Ладно, мне всё равно надо было навестить подругу.

Ну вот, это уже кое-что.

Я везу посылку от тёти Любы и посматриваю на часы. Нужно поторапливаться. Встречу с Кахой пропускать я бы не хотел. К счастью, мой сегодняшний адресат находится неподалёку от кафе. Я закидываю колбасу и спешу на встречу.

У вечного огня меняется почётный караул из старшеклассников. Последний на сегодня, наверное. Я захожу в кафе. Аромат кофе, рома, гнусаво-душное и такое сладкое «Ты верил в гитару, Битлов и цветы», звук ложечек, выедающих мороженное из стальных вазочек.

За тем же столом, что и в прошлый раз сидит Каха в красном свитере с маленькой надписью Wimbledon на сердце. Я б тебе с удовольствием написал там «Колыма», сам бы вышил. Крестиком. Рядом с ним сидит парень в джинсовой куртке. Улыбается. Урка. Улыбается, как урка, глазки маленькие, медвежьи, опасные. Скулы широкие, с едва заметными шрамиками от мордобоев, сам худой, кожа да кости. Светлые волосы коротко подстрижены машинкой.

Здорово, орлы, еклмн. Этот набор букв на кассовом аппарате написан, если что. Настроение как-то портится. Не знаю почему, но вдруг меня начинает бесить, что я должен улыбаться, ручки жать, за столом сидеть вот с этими… Рожа у дружка Кахиного, прям сама за себя говорит.

– Здорово, Брага, – говорит Каха.

– Егор, – отвечаю я и сажусь напротив них. – Давай так.

– Во как, – лыбится его дружбан. – Резко.