Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

Она смешно округляет глаза и прикрывает варежкой рот:

– Подумать только, ты ещё школьник!

Пока мы топчемся и уговариваем друг друга, я замечаю две тёмные фигуры, стоящие неподалёку, около закрытого в это время киоска «Союзпечать». Они о чём-то разговаривают и время от времени бросают на нас короткие взгляды.

Из-за темноты и густого снега я не могу их как следует рассмотреть, но они, определённо кажутся мне знакомыми. Они жмут друг другу руки и в это самое мгновенье рядом с нами раздаётся очень знакомый голос:

Я быстро оборачиваюсь.

Ну конечно, Рыбкина. Ну ёлки-палки! Как же ты невовремя, Наташа… Не сказав ни слова, я снова поворачиваю голову к подозрительным мужчинам и вижу, что они начинают двигаться в нашу сторону. Один из них тяжело припадает на правую ногу. Это тот самый блатной, что подкарауливал меня у подъезда. А рядом с ним идёт Рыжий, Кирилл, партнёр Кахи.

22. Друзья познаются в беде

Хромой идёт, тяжело припадая на правую ногу. Лицо суровое, челюсти сжаты, глаза – чёрные дыры.

Я напрягаюсь, делаю шаг вперёд, закрывая собой нежные создания, Таню и Наташу. Рыжий, немного не доходя до нас, поворачивает направо и начинает подниматься по ступенькам, двигаясь в сторону бара. Сделав несколько шагов, он останавливается и, поднеся к глазам два пальца, переводит их на меня. Типа, я за тобой слежу, Бро.

Хромой, меж тем, поравнявшись с нами, останавливается и проводит ребром по горлу.

– Кабздец тебе, фраерок, – сипло говорит он и его небритое лицо искажается подобием злобной улыбки.

Он сплёвывает себе под ноги и двигает дальше, а Рыжий заходит в бар. Ну что же, сегодня битвы не будет…

– Это кто? – тихо спрашивает Таня.

– Это Наташа, знакомься, пожалуйста. Моя одноклассница и подруга.

– Очень приятно, – улыбается она. – А это… этот человек?

– Не знаю, наверное выпил лишнего. Мало ли…

– Знаешь, Егор, – с напором говорит Наташка, – это уже чересчур. Я бегаю, ищу его по друзьям, а он с женщинами развлекается. Сказал, что на работу, а сам… Заврался ты!

Она кипит от гнева и презрения.

– Почему ищешь? – спрашиваю я, игнорируя обвинительную часть её речи.

– Ну и разброс у тебя! – продолжает она. – Широта кругозора просто поражает. От пятнадцатилетних соплячек до… Вам сколько лет, не подскажете?

– Двадцать один, – растеряно отвечает Таня.

– Вот! До зрелых двадцатиоднолетних женщин! Неразборчивый и аморальный!

Ох и дурочка ты, Наташа Рыбкина. Зрелая двадцатиоднолетняя женщина, ну ты и выдумала.