Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

– Правда, я тронут. Но мать убьёт если я такой дорогой подарок приму.

– Не убьёт, – машет он рукой. – На вот ещё, держи.

Он протягивает несколько кассет Maxell.

– Там некоторые с записью. Я не знаю, что ты слушаешь, поэтому подборка разношёрстная немного.

Я ставлю первую кассету не читая надпись карандашом, и это оказывается Высоцкий.

«Разницы нет никакой между Правдой и Ложью

Если, конечно, и ту и другую раздеть», – поёт он голосом Жеглова.

Это, как гадание. Первая фраза и вот тебе предсказание и пища для размышлений.

Есть у нас на Руси Пушкин да Высоцкий, а другого и не надо…

Я долго сижу у Большака и слушаю вместе с ним Владимира Семёновича. Голос его льётся, как живой, да он и есть живой.

– Делай, что должен, – говорит мне на прощание Юрий Платонович. – Это всегда лучше всего.

Я выхожу с коробкой под мышкой. Ясно, что он видит во мне сына, поэтому и… поэтому и вот это всё. Или есть ещё что-то чего я пока не понимаю? Все эти блага, которыми Платоныч меня осыпал, для чего они или почему? Могу себе признаться, он мне нравится.

Но достаточно ли я его знаю… Я сажусь на очищенную от снега деревянную лавочку в аллее, тут же, неподалёку от его дома. Кладу коробку на колени и долго сижу, глядя перед собой.

Значит, нужен план. План нужен, значит… Мда… Будет вам план… Будет!

На следующий день после школы я еду в магазин. Успеваю зайти домой, пообедать, взять сумку через плечо, положить в неё «Соньку» и тогда только выдвинуться в путь.

Лида уже изнывает от ожидания.

– Сегодня, – шепчет она тоном, не терпящем даже намёка на возражение, – я до четырёх.

Как закончишь, сразу идём ко мне! Я тебя уже заждалась.

– Хорошо, голубка моя, – открыто улыбаюсь я. – Я уже и сам заждался!

Тётя Люба просит меня подбить кассовые ленты с чеками, как в прошлый раз. Потом я помогаю в подсобке, провожу инвентаризацию остатков и пью с ней чай.

– Сможешь в субботу выйти? – спрашивает она.

– Конечно смогу. Я же, как пионер, всегда готов да ещё и к труду, и к обороне.

– Хороший мальчик, ешь сырок, «Пошехонский», мой любимый, свежий-пресвежий, только после обеда привезли.

Хочешь с хлебом с маслом?

– Нет, спасибо, я обедал. Уроков мало было, комсомол меня не дёргал, барышни не атаковали. Так что всё успел и весь ваш сегодня.

– Бедный, нет тебе покоя, – смеётся она. – Особенно от девок, да? Отбоя нет, точно?

– Ну, не так уж прям совсем, я же Ален Делон какой-нибудь.

– Ты у нас ещё лучше, вон хоть у Зины спроси. Ждёт, когда придёшь предложение делать.