Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

– Все эти годы я смотрела на тебя, как на ребёнка и совсем не заметила, как ты повзрослел. Когда ты успел? Как это произошло? За последнее время ты очень изменился. Ты возмужал, внутренне окреп, у тебя появился стержень. Я вижу перед собой уже не мальчика, а молодого мужчину. Это меня радует, но в то же время изумляет. Никогда, наверное, я не смогу понять такого чуда, как человеческая жизнь… Так, про что я… А, Егорка, мы с отцом тебя поздравляем. Мы тебя очень любим и желаем, чтобы ты успешно преодолел испытания, экзамены в школе и в вузе, чтобы ты нашёл свой путь в жизни и никогда с него не сбивался, и отстаивал свои принципы, вопреки всему, чтобы ты всегда оставался человеком.

И смог бы стать человеком с большой буквы. Здоровья тебе, и ещё желаем сохранить таких замечательных друзей!

– Горько, – говорю я.

– Чего? – хлопает глазами мама.

– Отличный тост, мам! Спасибо! Горько!

Она не понимает, что за глупости я несу. Не успевает понять, потому что в этот момент её обнимает папа и целует. Не теряется, молодец.

Вот я, значит, в кого.

Я ставлю пальцы на гриф и слышу электрический гул. Я джедай, говорю я себе, а это мой световой меч.

– Вить, намути там перегруз побольше, – подмигиваю я и беру медиатор.

Провожу пальцами по струнам, перещёлкиваю тумблер, переключая звукосниматели, в поисках более злого звука. И, наконец, бью по струнам. Та-да-дам, Та-да-да-дам…

Риф из «Дым над водой» все умеют играть. Невелика хитрость. Гитара рычит и визжит. Звук просто огонь. Полный ахтунг! Я вдруг испытываю невероятный драйв.

Дважды прогоняю риф, увеличивая темп и вдруг пальцы срываются в соло. Нет, разумеется, никакого соло у меня не выходит, но набор звуков получается нормальным, взрывающим пространство, воющим и охающим.

Прикольно, мне нравится. Я раньше никогда не пробовал электро. Наверное, буду теперь тренироваться.

– Сыграй что-нибудь!

Я дурачусь. Гитара реагирует на малейшее прикосновение. Она воет, стонет, визжит, наводя, вероятно, дикий ужас на соседей. Это как подарить несмышлёному ребёнку барабан.

– Кого ты хотел удивить!

О, эту может и сыграю…

– Ребята, – вступает мама, – давайте всё-таки сначала к столу, а потом уже поиграем и попоём.

Спасительница моя. Надеюсь, все захотят попробовать гитару и до меня просто не дойдёт ход.

За столом справа от меня оказывается Рыбкина, напротив – Бондаренко, а слева Трыня.

– Егор, – шепчет он. – А вот этот мужик, Юрий Платонович и приходил к директору.

– К какому директору? – не понимаю я.