Цеховик. Книга 1. Отрицание (СИ)

Она уже обросла, но шрамы всё ещё хорошо заметны.

– До свадьбы заживёт, – отделываюсь я стандартной фразой, но она ждёт не этого.

– Вы чего здесь? – заглядывает мама, избавляя меня от необходимости что-то говорить.

– Да вот, – повторяю я, – Платоныча провожали.

– Какой у тебя замечательный старший товарищ, – замечает она. Немного странно конечно, что он так тесно с тобой общается. Папа спрашивал про него.

– Я на его сына похож, – отвечаю я. – Он на гонках погиб. Вот и всё объяснение. Просто ему так легче смириться с действительностью.

– Какое горе… – ахает мама.

– Ужас, – вторит ей и Наташка.

Мы возвращаемся. Народ терзает гитару. Рыбкина не отходит от меня ни на шаг.

– Сознавайся, это ты её пригласил? – шепчет она, глядя на Юлю.

– Наталья! Ты же слышала, что Витёк сказал. Случайность это. Тем более, смотри сама, она ко мне и близко не подходит, уважает твою собственность.

– Да иди ты, – фыркает она и шутливо хлопает меня по плечу.

– Зато вовсю флиртует с Трыней, – договариваю я.

Действительно, Андрюха сначала стеснялся, а сейчас взял её в оборот и что-то рассказывает, а она то и дело хохочет, прикрывая рот ладошкой.

– Смотри у меня, – щурится Рыбкина.

Но это она понарошку.

Когда все начинают расходиться, я слышу как Андрюха, прощаясь с папой, говорит:

– Я вот сегодня, Андрей Прокофьевич, всё окончательно решил для себя. Буду поступать в военное училище.

– И что же стало последней каплей для принятия решения? – спрашивает отец.

– Тоже хочу такую семью, как у вас и чтоб у сына столько же друзей было.

Отец от неожиданности не находится, что ответить и молча кладёт руку Трыне на плечо.

– Про семью, – говорит он, помолчав, – я тебе потом самое главное расскажу, один на один.

Утром я выезжаю, не позавтракав. Дома ещё полно яств, не смотря на то даже, что мама всем давала угощения с собой. В день операции у меня всегда мандраж. Не до еды мне.

Сначала я забегаю к Витьке, забрать кассету, которую просил переписать, а уж только потом еду на Южный.

Гусынина смотрит как-то отрешённо, о чём-то напряжённо размышляя.

– Тётя Люба, что-нибудь сделать? – спрашиваю я.

– А?.. Нет, ничего пока. Не нужно. Я скажу, если что. Там колбасу разгружают. Потом, может переложить надо будет.

Я выхожу в зал. В бакалее за прилавком стоит Лида. Обслуживает покупателей.

– Как дела? – бросаю я. – Всё в силе? Там разгрузка идёт уже во всю.

Она молча кивает, бросив на меня сосредоточенный взгляд. Сосредоточенный или злой.