Цеховик. Книга 6. Кремлевские звезды

— Бро! — произносит он громко и чётко.

В руке его я замечаю пистолет, точно такой же, как тот, что холодит мне спину, будучи засунутым за ремень. Сердце ёкает и моментально разгоняется. Адреналин мутными реактивными струями впрыскивается в кровь, а в ушах начинают стучать молоточки.

Радж стоит рядом низко опустив голову и рычит. Шерсть на его загривке наверняка встаёт дыбом, но сейчас я этого не вижу, потому что смотрю на парня со стволом.

Меня охватывает не слишком приятное, но очень знакомое состояние дикой тревоги, заставляющее рваться вперёд и крушить врага.

Чувствую себя так, будто превращаюсь в дикого зверя, как киношный оборотень. Чёрное отверстие ствола, направленное куда-то в область груди, делает ощущения гораздо ярче, чем обычно.

Я смотрю этому парню в глаза, а моя рука медленно, как у ковбоя в вестерне, начинает тянуться за спину. И мой противник, как в том же самом вестерне, медленно, не отводя от меня холодных глаз качает головой.

— Привет от Тумана! — говорит он.

Под ложечкой разверзается пустота.

Совсем чуть-чуть не успели с организацией пункта охраны… Рука его выпрямляется и напрягается, превращаясь в продолжение оружия. Я напряжён до предела, потому что должен поймать момент. Момент, когда спусковой крючок уже практически нажат. Мне нужно броситься вперёд, перекувыркнуться через голову и встать перед ним в полный рост до того, как он нажмёт на на спуск второй раз.

Но в этот самый миг каким-то непостижимым образом дверь фургона резко открывается и с огромной силой бьёт по хребту этому ассасину.

Он пролетает вперёд и падает на колени, но пистолет не выпускает. Восстановив равновесие, он начинает поднимать руку, но Радж оказывается быстрее и впивается зубами ему в запястье. Кровь диких предков даёт о себе знать.

Я тоже не мешкаю, мне хватает этой секунды, чтобы подскочить на расстояние удара и, пока мужик пытается понять, что с ним произошло, с разворота, как по летящему футбольному мячу, пробить ему по голове.

Он снова отлетает, теперь уже в другую сторону, так и не успев выстрелить, и затихает.

Из фургона вылетает дядя Гена и, схватившись за голову, выдаёт невероятно громоздкую матерную конструкцию.

— Сука, только машину сделали. Дверь сорвал! Твою мать!

Дверь пассажирского салона действительно повисает на нижней петле. Рыбкин в сердцах машет рукой и подходит к павшему киллеру, достаёт из кармана носовой платок и вытягивает из его руки пистолет.

— А я в машину залез, — говорит Гена, засовывая пистолет в карман.