Цеховик. Книга 6. Кремлевские звезды

 — Ну ты дебил, старый.

Он бросается ко мне и те четверо, что шли с другой стороны, тоже бросаются. Ну давайте, дурачки, пока папка на кураже. Надо было макарыча бесшумного брать, а не эту гаубицу. Сейчас весь шанхай на уши встанет. Я поднимаю толстую Вовкину руку, вращая его, как потёкшую в страстном танго партнёршу, и жму на спусковой крючок. Сухой и горячий плевок разбивает колено Алику и заставляет его упасть на землю и катиться кубарем. Он заставляет его хрипеть. Он заставляет его орать и захлёбываться в туберкулёзном кашле.

А четверо смелых продолжают быть смелыми только по инерции. Они всё ещё бегут в мою сторону, и ружьё по-прежнему намекает на смертельную угрозу, а лезвия финок поблёскивают золотом в лучах послеобеденного солнца, да вот только лица этих ассасинов уже не выглядят так воинственно и уверенно, как неполную минуту назад.

Я умею замедлять время, по крайней мере, мне так думается. Поэтому я делаю новое па, увлекая свою дородную партнёршу и наставляя свой ТТ на бегущих головорезов.

Поднимаю руку, навожу ствол на грудь первого из них и… и раздаётся адский грохот.

Но это не выстрел, это железные ворота. Они распахиваются и во двор влетает жёлтый пазик. Вот такой декаданс, понимаешь ли. Тот кент, что бежит с ружьём не выдерживает нервных перегрузок и нажимает на спусковой крючок. Впрочем ствол его ружья в этот момент направлен не на меня.

Ошалевший стрелок поворачивается ко мне и я вижу как ходит ходуном его огромный кадык и белеет палец, нажимающий на спуск.

Это, вообще-то двухстволка. Думаю, он ни за что не попал бы в меня, но инстинкт срабатывает гораздо быстрее, и Вовка снова стреляет на мгновенье раньше. Облачко розовой пыли вылетает из головы человека с ружьём и он валится на землю, как куль с навозом.

Трое фехтовальщиков с финками оказываются запертыми между мной, продолжающим танцевать танго с Вованом и внезапно… вот это эффектно кстати, моими пацанами с калашами. У этих дурачков междуреченских глаза выпадают, практически в прямом смысле.

Финки втыкаются в дёрн, а руки взмывают ввысь.

Штурм окончен. Жалко ТТ, млять! Если на каждой операции оставлять по пушке, никаких арсеналов не хватит. Но тут так красиво легли тела стрелков, поубивавших друг друга, что изымать из комбинации свой ствол грех просто. Тем более, он уже конкретно засвечен теперь.

Пушка, которую Вован приставлял мне к затылку, валяется на траве. Это вообще самодельный пугач какой-то. К ней мы не прикасаемся.