Трудно не спятить слегка, когда играешь в хоккей на том уровне, на каком это делаем мы. В доме был непрекращающийся поток девушек.
И тем не менее, даже зная, что такое три пары трущихся о тебя сисек и три языка на твоем члене, я всегда предпочту Сабрину любой пьяной оргии. Хотя это не то, в чем стоит признаваться девушке. Даже «Холлмарк» не в состоянии сделать открытку, которая верно выразила бы мысль, что однажды ты спал с тремя девушками сразу, но ни одна из них не была так хороша, как та, что сидит перед тобой.
Проблема Броуди в том, что у него полностью отсутствует уважение к противоположному полу.
– Он и правда отказывается делать селфи с девушками или просто придумал это, чтобы подразнить меня? – спрашивает Сабрина.
– Нет, это правда. Он думает, что если на каком-то фото будет прижавшаяся к нему девушка, это отпугнет других телок, которых он может снять. Селфи – признак обязательств. Он рассказал мне об этом однажды, после того как велел не менять свой аккаунт на «Тиндере» и никому не рассказывать, что у меня будет ребенок.
– Фу, он такой мерзкий.
– Я сделал себе фейковый аккаунт в «Инстаграме», чтобы троллить его. Когда он постит что-нибудь, я жду денек, а потом пишу в комментах, как круто, что у них с моим дедушкой одинаковые рубашки. Я уже дважды делал это и каждый раз видел, как он вышвыривал рубашку в мусорку.
Сабрина запрокидывает голову и смеется.
– Эй, мы все должны как-то развлекаться, нет? Для меня это – подкалывать Броуди в «Инстаграме» и душить мать своего ребенка на занятиях по дыханию.
Она смеется еще сильнее, и от этого ее живот подпрыгивает вверх-вниз. Я протягиваю руку и глажу его. Так приятно снова видеть на ее лице улыбку.
– Мама тебя полюбит, – заверяю я Сабрину. – Вот увидишь.
Или, по крайней мере, хорошо прячет свою любовь. Первая встреча была не такой уж плохой. Мы забрали маму из отеля и привезли ее ко мне в квартиру, в которой, к счастью, в тот момент не было Броуди. Он и Холлис празднуют четвертое число в Нью-Гемпшире с семьей.
По дороге туда мама с Сабриной неловкой пытались вести беседу, но напряжение еще не было таким сильным.
Теперь оно едва не душит меня.
– Где ты живешь, Сабрина? – спрашивает мама, осматривая двухкомнатную квартиру.
– С моей бабушкой и отчимом.
Сабрина морщится на этот явно неодобрительный вздох.
Я бросаю на маму раздраженный взгляд.
– Сабрина копит деньги, чтобы по окончании юридической школы у нее не накопился слишком большой долг за обучение.
Мама вскидывает бровь.
