Она пожимает плечами, как бы говоря, что это мое дело, как себя гробить.
Прежде чем успеваю закрыть дверь, слышу, как она орет на Рэя:
– Телевизор работает слишком громко, Рэй. У ребенка от него болят ушки.
Он мямлит что-то невнятное. Уверена, это вариация на тему «к черту ребенка».
Еще три года. Три года, и затем я получу работу в юриспруденции и уберусь отсюда к чертям.
Бабушка и Рэй обмениваются несколькими скупыми словами: ее голос резок, его – зол. В нашем доме чертовски негативная энергия.
Я прижимаю Джейми ближе к себе.
– Мы скоро уедем из этого места.
Она плачет жалобным, голодным голосом. Я расстегиваю свою рубашку и отодвигаю ее в сторону, качая малышку на руках, но она все равно продолжает плакать.
Секунду спустя Рэй колотит в мою дверь.
– Заткни этого гребаного младенца. У меня игра началась.
Я закрываю глаза и молю о терпении. Джейми раздраженно кричит, и, опуская глаза, я понимаю, что ей мешает сосать силиконовая накладка, так что отклеиваю ее и бросаю на комод.
– Я с тобой разговариваю, Рина!
Я открываю дверь настежь, с Джейми, вцепившейся мне в грудь, и начинаю спорить с засранцем.
– Она ребенок, а не машина. Я не включаю и не выключаю ее по желанию, понял? И мне самой не очень-то нравится слушать, как она плачет, тупая скотина! Я делаю все, чтобы она была довольна!
– Похоже, ты ни на что не годишься, разве что быть соской, – рычит он, и меня окутывает его горячее, пропитанное перегаром дыхание.
Во мне вспыхивает злость. Я хлопаю дверью, но она отскакивает назад ко мне, когда он бьет по ней ладонью.
– Убирайся, – приказываю я. Этот человек не должен оставаться рядом с моей дочерью, и, если нужно будет, я тресну его по яйцам, чтоб до него дошло.
Рэй ненамного выше меня ростом и тощий, как жердь, но ему удается выбить дверь у меня из рук и войти внутрь.
Я отхожу назад, и мои ноги упираются в матрас.
– Убирайся, – повторяю я.
Сердце начинает стучать быстрей. Рэй никогда не доходил до насилия, не поднимал на меня руку, но сейчас от его взгляда волосы встают дыбом.
– У тебя огромные сиськи, – он облизывает пересохшие губы.
Я запахиваю сильнее край рубашки, но другой распахнут – Джейми все еще сосет грудь.
– На что похоже это молоко?
Холодок пробегает вдоль спины. «Оно сладкое», – мысленно отвечаю я на вопрос и чувствую, как страх медью оседает на языке.
– Ты должен уйти немедленно, – рычу я.
