Письменный стол безупречен, заставлен аккуратными стопками книг. Здесь пахнет чистотой и свежестью, чувствуется аромат сосны, лимона и чего-то захватывающе женского.
Сабрина расстегивает свое пальто, снимает и вешает на стул у письменного стола.
Мой рот наполняется слюной. Она накинула футболку поверх откровенного бюстгальтера – ее рабочей «униформы», но все еще в этих обрезанных шортах. И каблуки, боже правый, эти каблуки…
– Итак, – начинает она.
Я расстегиваю свою куртку.
– Итак, – отвечаю эхом.
Ее темные глаза следят за моими движениями, когда я распахиваю куртку.
– Это я и имела в виду, когда говорила о том, что не хочу отношений, – говорит она.
– Знаю, поэтому и не звонил. – Я подхожу к столу, просматривая названия бессчетного количества учебников.
На стене висит небольшая пробковая доска с двумя приколотыми фотографиями. Невольно улыбаюсь, когда вижу Сабрину между двумя другими девушками.
– Мои девчонки, – объясняет она, становясь рядом. Затем указывает на правую, – это Хоуп… – переводит взгляд на левую, – и Карин. Они ангелы, присланные мне из рая. Серьезно.
– Кажется, они крутые. – Мой взгляд блуждает по фотографиям, но вдруг останавливается на белом листе бумаги с эмблемой Гарварда в углу.
– Ага. Я поступила в Гарвардскую юридическую.
– Черт, да! – Я резко поворачиваюсь, притягивая ее к себе. – Поздравляю, дорогая. Горжусь тобой.
– Я тоже собой горжусь, – говорит она приглушенным голосом, уткнувшись мне в шею.
Черт, объятия были плохой идеей. Теперь все, на чем я могу сосредоточиться, – это полные, округлые груди, прижатые ко мне. И, клянусь, ее соски тоже затвердели.
В тот момент, когда Сабрина чувствует изменение в моем теле, ее дыхание сбивается.
– Прости, – с сожалением говорю я, делая шаг назад. – Мой член в замешательстве.
С ее губ срывается смешок. Она слегка запрокидывает голову и смеется, глядя на меня. В ее глазах я определенно вижу искорку огня.
– Бедный мальчик, – шепчет она. – Мне нужно объяснить ему разницу между трахом и обнимашками?
– Думаю, это было бы разумно, – заявляю я.
