Цель

Это происходит так быстро, что я не успеваю даже предупредить ее.

– Сабрина, – хриплю я, пытаясь вытащить член.

Но она лишь стонет и двигается быстрее, проглатывая сперму.

Удовольствие настолько сильное, что едва не сбивает меня с ног. Мои колени подгибаются. В голове нет ни одной связной мысли с тех пор, как она взяла у меня в рот.

Наконец я ощущаю, как она нежно гладит рукой мои бедра, щекочет пальцами член, а затем проглатывает остатки перед тем, как подняться на ноги.

– Было забавно, – говорит она мне.

Я разражаюсь смехом.

Забавно? Сабрина явно преуменьшает.

– Это было, мать его, невероятно, – поправляю я, прижимая ее к себе.

А потом целую, пока она не начинает задыхаться. Ноги все еще дрожат, но руки тверды как скала, так что я методично стягиваю с нее футболку и тяну за тесемку, которая удерживает на месте ее бюстгальтер в стиле бикини. Не отрываясь от поцелуя, я наступаю, подталкивая ее к кровати, пока у нее не остается выбора, кроме как упасть на локти и растянуться на спине.

Я сбрасываю ее туфли, одну за другой, останавливаясь, чтобы поцеловать стройные лодыжки.

Затем избавляюсь от ее укороченных шортиков, швыряя их через всю комнату, и снова тянусь за ее каблуками.

Сабрина приподнимает бровь.

– Ты наденешь их обратно?

– О да, надену. Ты понятия не имеешь, как возбуждающе выглядишь в них.

Я с легкостью обуваю в туфли ее маленькие ножки. Закончив, смотрю на Сабрину долгую-долгую минуту и поражаюсь, как мне могло так повезти. Эти длинные ноги, сладкие изгибы, мягкая оливковая кожа… Ее темные волосы веером разметались за головой, а приоткрытые алые губы соблазнительно блестят.

И эти, мать их, каблуки… Боже, она моя идеальная влажная мечта.

Я встаю на колени и придвигаюсь ближе. Член снова встал, но я игнорирую его. Он может подождать пять минут, пока мы немного поиграем.

– Никак не могу осознать, какая ты красивая, – хриплю я, просовывая руку ей между ног.

Когда прикасаюсь к клитору, ее бедра резко приподнимаются с постели в ответ, вызывая мою улыбку. Одно легчайшее прикосновение, и она уже завелась.

Или, может быть, это произошло, когда она делала мне минет, который достоин того, чтобы войти в историю.

Я провожу пальцем вниз по ее щелке ко входу и издаю стон, когда обнаруживаю, что она вся мокрая.

– Это моих рук дело? – бормочу я.

В ее глазах пляшут чертики.

– Прости, но нет. Я представляла Тома Харди все то время, пока отсасывала тебе.

– Брех-ня. – Я проталкиваю один палец внутрь нее, и она громко вскрикивает.