Целитель и сид

Заставляю плоть на руке раскрыться: тут быстрее всего идет регенерация. Все занимает не больше секунды, подобие пореза срастается, и не остается даже шрама. Сид дергается у меня под пальцами, но не отстраняется.

А я-то гордилась своим умением целителя. Вполне реально было обойтись без Великого исцеления. Достаточно было его наскоро заштопать и ждать, пока природа сделает дело. Правда, не исключено, что кости срослись бы неправильно, да и само восстановление заняло бы не одну неделю. А что было бы с магическим резервом, не могу предположить.

Скорость проведения электрических сигналов потрясающая, так же как и отклик. Неудивительно, что он может генерировать и преобразовывать столько маны, да и двигаться с такой скоростью.

Интересно, а как это отражается на мыслительных способностях? За свой интерес я получаю «щелчок» по любопытному носу. Сид явно не хочет делиться всеми секретами.

Как это ни удивительно, но и комнатная собачка, и огромный волкодав происходят от дикого волка. Они могут скрещиваться и производить совместное потомство.

И сейчас я вижу такого волка перед собой.

Сама того не заметив, я ступила на запретную территорию.

Тот уровень исследования, на который я решилась, был доступен лишь лучшим целителям. У меня это получалось только пару раз, и то по наитию, когда меня вела сила Двуликой.

Самый тонкий уровень сканирования, на грани Жизни и Смерти. Мельчайшие структуры, несущие информацию о плоти сида, вращались вокруг меня, и этот танец завораживал.

Я приоткрыла занавес над тайной, что могло меня убить. Наверное, человек способен ослепнуть от сияния Творца. Я погружалась все глубже в это сияние и блеск, как вдруг все закончилось.

Меня быстро и очень грубо вытолкнули на поверхность.

Сид молча смотрел на меня с новым, каким-то странным выражением на лице. Половина лица в тени, не понять. На его лбу выступили капли пота, как после бега. Это так его вымотало?

Меня еще не покинула эйфория познания.

— Ты позволила себе больше, чем обещала, — сказал он.

— Я тоже хочу большего.

Он наклонился ко мне и прижался к моим губам в поцелуе. На мгновение я застыла, но потом ответила. Губы — мягкий бархат, гладкий шелк, живое волшебство близости. В прошлый раз он сминал и утверждал свое право. Теперь он соблазнял.

Для меня поцелуй всегда был важнее того, что после, и только усиливал предвкушение…

Я отдышалась, когда он прервал поцелуй, и внезапно охрипшим голосом сказала:

Надеюсь, что да.