Целитель и сид

Все бы отдала, чтобы еще на миг увидеть его.

В браке я приобрела бесценный опыт отношений. Я поняла, что это большой труд — строить их каждый день, мало-помалу достигая чего-то нового. С Эйвиндом было непросто. Но я бы никогда не променяла эти годы на независимость.

Не знаю, почему мне вдруг захотелось выговориться. Но я молчу.

— У нас впереди вечность, — сказал сид, и это звучало как обещание.

— У вас — может быть. Сколько живут сиды?

— Долго. Как правило, мы умираем насильственной смертью. Но и ты не просто человек.

Да, я не замечала, чтобы с годами менялась. Ма тоже говорила, что я внешне не изменилась. Более суеверные соседи не раз кидали мне вслед рябину и чертополох, проверяя, не превращусь ли я в старуху или иное создание…

— В любом случае, десять лет у нас есть.

«Если ничего не случится». Утешил, называется. Годы провести в стычках с этим… этим несносным… на что он вообще надеется?

— А вы когда-нибудь любили?

— Я — сид, не забыла? — улыбнулся он скупой улыбкой.

И правда. Говорят, они неспособны различать добро и зло, для них существуют только горе и радость. Поэтому для них так важны обычаи и законы, которые определяют границы того, что можно и нельзя. Сиды не знают любви. Им знакомы только влечение и жажда обладания.

Вот почему клирики из Илонии считают, что у сидов нет души.

Если считать Искру душой, у сида она точно была, и немаленькая. Наверное, все дело в культурном различии и воспитании. А, может, все это записано где-то на телесном уровне.

— Это к лучшему. Такие чувства причиняют боль, — сказала я.

«И я не хочу повторения».

— Это не значит, что я не могу понять.

Долгий-долгий вечер, — или ночь? Я должна была еще кое-что сделать.

— Ты уже успокоилась?

— Пожалуй, да, — прислушалась я к себе. Внутри было не просто спокойствие, а полное опустошения, под которым тлели угли гнева. — Со мной редко такое бывает, — добавила я.

— Какие планы на сегодня? — спросил Рейвен.

— У меня тоже есть незаконченное дело, — поднялась я с места.

Мужчина тоже встал, готовый проводить меня ко дворцу.

Я справилась с волной гнева и перенаправила ее в новое русло.

То, что я сама виновата, я не считала. Это был мой выбор, обусловленный ситуацией.

Первопричиной того, что я оказалась должна сиду и он копался в моих воспоминаниях, был Винсан Суэрте.

Именно он отдал приказ задержать Дилана Аргуэсо, хотя я просила не делать этого. Из-за этого забеспокоились люди в зале и поддельный советник.