Целитель и сид

Когда мы остановились, Тропа междумирья начала бледнеть и таять.

— В чем дело? Почему вы остановились? — поинтересовался Тито, подойдя к нашей арбе.

Этот крепко сбитый мужчина, телосложением напоминающий крестьянина, а манерами и щегольскими усиками придворного франта, был на редкость удачливым антрепренером и нашим, так сказать, «отцом родным».

Сейчас он был недоволен, и было отчего. Каждое заклятье перехода стоило недешево. Гильдия вероятностных магов держала монополию, и все, в ком не было толики крови сидов, не могли свободно перемещаться между мирами без заклинаний.

— Там кто-то умирает, — указала я рукой в направлении поля.

— Ты уверена, что хочешь вмешаться? Это не твое дело. В мирах каждую секунду кто-то умирает! — экспрессивно всплеснул руками Тито и закатил глаза. — И что, теперь из-за твоей прихоти нам сходить с Тропы?

— Тито, послушай меня. Я… Та Искра, даже почти угасшая, сияет ярче любой виденной мною раньше. Ты знаешь, кто я. Я просто не могу. Если ты против, то езжай дальше, а я догоню.

Он на мгновение задумался.

— Ну, раз ты так говоришь. Мне даже интересно, кто там может быть. Иди уже, пока он совсем не помер.

— Так ты согласен? Тито! — я кинулась его обнимать. — Я тебя обожаю!

Умение быстро принимать решения — вот что в нем было ценного.

— Расплатишься за заклинание, когда приедем. Все до последнего золотого! Уж я прослежу! — проворчал Тито.

Но мне было уже не до того. Искра, словно услышав слова Тито, начала затухать.

Я стремительно бегу по полю, рискуя провалиться в кротовину и спотыкаясь на кочках.

Она все ближе… Она. Я чувствую, что Она хочет эту Искру и пришла за ней. Но еще не время. И это я тоже откуда-то знала.

То, что я вижу, мне очень не нравится. Посреди поля валяются ошметки мяса и кости, а трава вокруг залита кровью. Когтистая конечность, мимо которой я ступаю, вдруг конвульсивно дергается и скребет пальцами землю.

Мораки, вот кто это. Не живые и не мертвые, насмешка над самой Жизнью и Смертью.

Неподалеку от дохлых мораков лежит воин, с ног до головы залитый своей и чужой кровью.

Я склоняюсь к раненому. Его Искра почти угасла, дыхание слабое, а пульс почти не прощупывается.

Вдруг он открывает глаза и пытается сфокусировать на мне взгляд.

— Кто… ты? Эхас? — шепчет он на высоком наречии.

Эхас — их Вечно Юная богиня.