Целительница

Ветер в Ставрополе был всегда. В этот раз — сухой и жаркий. Из Персии.

Машину они оставили на платной стоянке аэропорта, заплатив за две недели. Даже если найдут, то не сразу. Да и без результата. Отпечатки в ней, конечно, имелись, но чужие. Как и оттиск ауры.

А уж как это они сделали… Потому и работали в тандеме, что один умел одно, а второй — другое.

Сами, в три этапа сменив внешность и одежду и забрав оставленный для них багаж, на такси отправились в пансионат, где формировался конвой для сопровождения груза.

Шел он из Москвы. Подарок императора Владимира Мохаммаду Хасан-шаху, правителю Персии, на двадцатипятилетие восхождения на престол.

Трубецкой предлагал влиться в команду еще в столице, но едва ли не в последний момент пришлось все переиграть. Несмотря на дипломатическую составляющую груза, персы отказались открыть визу тем, кто прямо или косвенно участвовал в последнем конфликте.

Вот под эту замену Реваз и Игнат и вписались. С чистой биографией, если верить которой, оба восемнадцать лет назад служили на Дальнем Востоке, что полностью исключало к ним какие-либо вопросы принимающей стороны.

И ведь сработало. В Ставрополь, где происходила замена одних на других, их пригласили без малейшего участия Трубецкого, что можно было считать серьезной удачей. Засветись он в их истории даже намеком, на всем остальном тут же можно было бы ставить крест.

Пансионат оказался закрытым. Что, впрочем, и неудивительно. Груз серьезный. Это до Ставрополя военным бортом, дальше — колесами.

Таксист остановил машину метрах в двадцати от блокпоста, рядом с предупреждающим знаком. Игнат с Ревазом забрали вещи, расплатились.

Из прохлады салона да под обжигающее южное солнце…

Больше нервировал несший песок ветер. Вот от чего не помогали никакие магемы, кроме тех, что спасут и от снаряда.

А ведь когда-то даже не замечали. То ли были моложе, то ли подобные мелочи пасовали перед стоявшими тогда перед ними задачами.

А задача тогда была…

Границы империи трепали постоянно.

Чаще исподтишка — пакостили и уходили, старательно заметая следы. Но бывало и по-серьезному. Не просто с территориальными притязаниями, но и с попытками подвести под это юридическую базу.

Особенно старались персы, османы и китайцы с японцами. Не всегда сами по себе — находились и те, кто умело играл на чувстве национальной гордости, но всегда под флагом великой идеи, как наркотик действовавшей на фанатиков.

Эти мысли шли фоном.