Цена любви

 – прищурившись, спросила она и, тут же разложила по полочкам очевидное: – С шеи снять хочет, но и поближе держать тоже.

– Зачем? – похлопала я ресницами.

– Ну как же, – развела она руками и, поджав губы, пояснила: – Серёжка почти на твоих руках вырос, а у мамки твоей уже следующий спиногрыз на подходе. Зачем ей от бесплатной няньки избавляться.

– Хм-м, – задумчиво выдохнула я, понимая, что она права. – Как же мне теперь быть? В следующий раз ведь могу и не вырваться.

– Вот что, деточка, – поправляя невидимые складки на скатерти, строго начала Ирина Тимофеевна.

 – Переезжай-ка ты ко мне.

– Ты уже совершеннолетняя, – указав на меня пальцем, перебила она. – Можешь жить, где захочешь. С экзаменами я прослежу, чтоб всё без подстав было.

– Спасибо, – с благодарностью выдохнула я, но тут же смутилась: – Но, как-то… неудобно мне вас обременять.

– А кто сказал про обременение? – улыбнулась она и, обведя рукой дом и сад, намекнула: – Работу я тебе всегда найду, да и много ли мне надо.

– Хорошо, – закивала я и, подскочив, обняла женщину.

 – Спасибо!

– Ну всё-всё, – растроганно заворчала она. – Иди умойся и будем собираться в школу. А после экзамена зайдём к твоим родичам за вещами.

– А как же Макс? – растерялась я.

– А пусть попробует сунуться, – усмехнулась Ирина Тимофеевна и, взяв в руки поварёшку, погрозила ей в сторону калитки. – А будет наглеть, и на него управу найду.

Накормив завтраком, выслушав, успокоив, а заодно и вправив мне мозги, Ирина Тимофеевна пошла собираться в школу, а я, не спрашивая, начала убирать со стола и мыть посуду.

От её предложения отказываться было глупо, а помощь ей действительно не помешает. Дети у нашей уважаемой Тимоши, как ласково называли её и ученики, и родители, давно уехали и жили далеко. Дочка вообще, насколько я помню, где-то за рубежом. А от меня не убудет прополоть и полить огород, обрезать розы или прибраться в небольшом, но уютном доме.

Ирина Тимофеевна вышла на веранду, когда я, домыв и отложив на сушилку последнюю чашку, вытирала со стола.

Покачав головой, женщина расплылась в благодарной улыбке.

– Умница ты Ларочка и красавица, – похвалила учительница, заставив меня густо покраснеть. – Куда твоя мамка смотрит? Ты же в столице себе такого принца отхватишь, она локти кусать будет за то, что чуть Максу тебя не сбагрила.

– Максим Иванович, конечно, жених видный, – попыталась оправдать я действия мамы. – Но не люблю я его. Да и замуж пока не хочу.

– Рано ещё, – кивнула Ирина Тимофеевна. – Успеешь.