Цепи его души

Сливаясь узлами под быстрыми движениями пальцев Эрика, они вспыхивали и гасли, но перед глазами до сих пор стоял узор, напоминающий прутья раскаленной клетки.

— Клетка Каори, — пояснил он, — не позволит вам выйти из этой комнаты, мисс Руа. Точнее, из этих комнат, ванная тоже к вашим услугам, я вас не побеспокою, пока вы сами не пожелаете. Если вам потребуется что-то извне, вызовете Сюин. Кричать или звать кого-то из окна бесполезно, заклинание поглощает все звуки.

Ошеломленная, смотрела на него, а он тем временем опустился на кровать, снова вплетая в мое тело защитную паутину.

Я смотрела, как движутся его пальцы, проверяя узлы магического плетения на прочность. Закончив, поднялся и направился к двери.

Все еще не в силах поверить, что это происходит со мной, вцепилась пальцами в простыни.

— Вы не можете со мной так поступить… месье Орман… Эрик! — выкрикнула я.

Но он не остановился. Только скользнул пальцами по ребру распахнувшейся от рывка двери.

Потом она с мягким щелчком захлопнулась, и я осталась одна.

Перед глазами было темно. Так же темно и глухо было в душе, и даже парящие шары магических светильников не спасали от этого чувства. Хотелось рычать, кромсать все вокруг — руками, магией, и снова руками, вместо этого он сидел и смотрел на застывший перед ним холст. Писать в таком состоянии не представлялось возможным, в таком состоянии ему лучше находиться в подвале дома, который сейчас стоял закрытый и запечатанный магией.

Наверное, там ему самое место.

Среди картин и безумия, которое возвращается всякий раз, стоит ему поддаться чувствам.

Джинхэй предупреждал его, что так будет, но тогда ему было все равно. Тогда он считал, что сможет с этим справиться, потому что единственная, кому эти чувства предназначались, была замужем за его братом.

Стук в дверь заставил поднять голову: Камилла застыла у входа.

Негромкие шаги, шелест платья. Она остановилась у мольберта, не заглядывая на холст, но смотреть там было особо не на что. Набросок, который он начал, Эрик не собирался никому показывать до самого завершения.

Даже ей, хотя Кэм знала о нем больше, чем кто бы то ни было… из новой жизни.

Поэтому сейчас он поднялся, подхватил с пола ткань и набросил на мольберт.

— Расскажешь? — негромко произнесла она, не двинувшись с места.

Изящные пальцы сейчас покрывала ткань: руку с мольберта Камилла так и не убрала, почему-то именно это чувство сейчас отбросило в воспоминания о совершенно другой ночи.