Цепи его души

То есть ему это тоже нравилось, но не так, как писать.

— Значит, твой учитель просто не обладал должной долей настойчивости, — хмыкнула Луиза. — Чтобы побороться за то, что ему дорого.

Легко вам говорить, подумалось мне. Вы ведь герцогиня, и даже если играли в театре, наверняка, вам все давалось гораздо проще, чем девочке с улицы.

— Ты наверняка не знаешь, что я в свое время была актрисой, — задумчиво произнесла ее светлость.

«Знаю», — чуть было не брякнула я.

К счастью, не брякнула, а герцогиня была полностью погружена в свои мысли, чтобы заметить выражение моего лица.

— Когда я решила, что хочу играть, я знала, что просто не будет. В те времена я работала гувернанткой, и мне пришлось приложить немало усилий, чтобы выйти на сцену. Легко, разумеется, не было, но я знала, что если откажусь от этого, откажусь от чего-то важного. За меня никто не просил, поэтому я вышла на сцену служанкой второстепенной героини. Служанка появлялась в спектакле один-единственный раз, чтобы забрать поднос.

Луиза улыбнулась: светло, солнечно.

— Лишь спустя несколько лет я стала известной. Самой известной актрисой Лигенбурга, меня ставили только на главные роли, на гастроли приглашали в первую очередь. Успеха, которого я добилась было вполне достаточно, чтобы купить себе дом и содержать его, чтобы нанять экономку и баловать себя дорогими нарядами и путешествиями. Хотя для нашего общества это казалось просто невозможным.

Она помолчала, а потом кивнула:

— Поэтому не бойся бороться за то, что ты любишь, Шарлотта.

Мне же в этот момент стало стыдно. Стыдно, что я подумала о ней так, что на нее все сыпалось по праву рождения. Теперь мне вовсе так не казалось, больше того, теперь мне стало еще более непонятно, как она смогла просто встать и уйти с «Лацианских страстей».

— Скажите, почему вы промолчали? — я взглянула на нее, в очередной раз отметив красивый чувственный профиль.

Ее светлость вскинула брови, а потом широко распахнула глаза:

— Так той девушкой была ты?! Которая аплодировала, о которой писали в газете?

Да, еще в той газете писали, что меня быстро вывели из зала.

— Мне стоило догадаться, — она улыбнулась еще ярче, но потом улыбка ее померкла. — Мы вынуждены были уйти, Джулии стало нехорошо. Она в положении, и я не могла ее оставить.