Цепи его души

Мне интересно, что стало с тем?

— Он отправился на заслуженный покой.

Всевидящий, о чем мы вообще говорим? Взгляд невольно тянулся к длинным пальцам, лежащим на бумагах, я упорно его отводила. Точно так же, как и от его лица, потому что «хотел на тебя насмотреться» было отражением моих чувств.

— Краски, я полагаю, тоже.

— Их все равно оставалось мало.

— Я приняла решение.

Кто-то же должен был это сказать.

Эрик шагнул вперед, подхватывая листы с соглашением. Шагнул ко мне: судя по тому, как обманчиво-невесомо сжимал между ладонями бумаги, он готов был испепелить их магией в считанные доли секунды.

Судя по тому, что снова подошел ко мне непростительно близко, он верил в то, что я попрошу его именно об этом.

— Я хочу расторгнуть договор.

Листы под пальцами съежились, втягиваясь в сминающий их кулак.

Красивые губы сложились опасным, спаянным лезвием, подчеркивая ставшие хищными черты. В светлых глазах мелькнула черная глубина тьмы и раскаленное золото: впрочем, они тут же растаяли, уступив место туманам.

Туманам, за которыми не разглядеть ничего. Точно таким же стало и его лицо, неестественно-спокойным, каменным. В противовес этому пальцы расслабились, смятая бумага жалобно зашелестела, когда он согнул листы пополам.

— Не вижу смысла откладывать.

— Нам придется спуститься в мой кабинет.

Кивнула и направилась к двери, когда Эрик отступил в сторону. По дороге вспомнила, что все еще держусь за альбом, и положила его на комод. Туда, где весь день пролежало соглашение.

Из комнаты вышла первой: из тепла спальни в полумрак коридора.

Артефакты тут же его разогрели, но мне все равно отчаянно хотелось обхватить себя руками.

Вместо этого я расправила плечи и шагнула вперед.

То, что идея отпустить Шарлотту оказалась так себе, он понял, едва вышел из комнаты. Камилла считала, что свобода поможет ей осознать, хочет ли она остаться рядом с ним, но он не был уверен, что Шарлотта этого хочет. Не был уверен с той самой ночи, когда она искала снотворное в его ванной, а наткнулась на то, что видеть была не должна.

Об этом он тоже думал, непрестанно, каждую минуту. Жизнь рядом с таким как он, не для такой девушки как она.

Паршивое оправдание, чтобы прикрыть собственный страх.

Ему казалось, что это чувство для него уже давно забыто, но страх, что она захочет расторгнуть договор, не оставлял ни на минуту. Въедался под кожу, расплавляя ее как когда-то выжигающее магию заклинание. Или демонова кровь Анри, заставившая его повторно пройти через этот ад.