Цепи его души

Отец хотел исправить свою ошибку, выдрать из него то, что стало его второй сутью, но взамен наградил еще большей силой.

Противоестественной, чуждой этому миру.

Он чувствовал это каждую минуту — до того самого мгновения, пока в его жизнь не вошла она. Молоденькая девочка, удивительно светлая, раскрасившая его жизнь, как яркую часть «Девушки в цепях». Когда Эрик увидел обрывки картины, первым порывом было выдернуть Ваттингу руки и придушить его, но она сказала: «Не надо. Не ходи к нему».

И осознание обрушилось на него со всей ужасающей ясностью: он не пойдет, потому что она попросила.

А она убежит от него, если узнает, о чем он сейчас подумал.

Такой девушке, как она, не место рядом с таким, как он.

Чем больше Эрик об этом думал, тем отчетливее понимал, что не хочет ее отпускать.

Шарлотта делала его светлее, он отравлял ее своей тьмой.

Это сводило с ума, поэтому он уехал в дом, который сейчас стоял закрытым. Шум центра (голоса, шаги, топот копыт, ржание и скрежет колес по мостовой) резко оборвался, стоило ему закрыть за собой дверь.

Здесь, в этом доме, всегда было тихо. Настолько тихо, что ему хотелось крушить все вокруг, лишь бы избавиться от чувства давящей тишины. От образов, сгущающихся над ним, стоило бросить взгляд на лестницу или в сторону коридора.

По этому коридору Эрик и направился в кабинет, который чаще всего обходил десятой стороной.

Потому что самые яркие воспоминания остались за его дверью.

Блеск широко распахнутых глаз и длинные волосы, струящиеся между пальцами.

Резко натянутая прядь, сверкнувшее лезвие.

Узнай Шарлотта о том, что он творил раньше, тоже обходила бы его десятой стороной.

Как в свое время Тереза.

Мысль об этом оказалась такой пронзительно-острой, что Эрик остановился перед дверью. Пальцы царапнули по шелку стен, яростно заворочалась внутри тьма.

Он глубоко вздохнул и так же глубоко выдохнул.

Несмотря на то, что в доме был сделан ремонт, он по-прежнему хранил много тайн. Несмотря на это, Эрик постоянно сюда возвращался.

Потому что за дверями кабинета, в подвале, был его личный водопад.

То, что приводило в чувство гораздо лучше ледяной воды, срывающейся с высоты камня.

Возможно, именно поэтому он позволил себе считать, что проведя большую часть дня здесь, готов к любому ее ответу. Вот только стоило войти в комнату, как все сомнения разом вернулись. Шарлотта сидела в кресле у окна: склонившись над альбомом, настолько увлеченная своим делом, что даже не услышала шагов.