Цепи его души

Футляр с иглой и смятые бумаги легли на полированную поверхность. Один взмах руки — и бумага разгладилась, подчиняясь магии, на стальном жале вспыхнул изумрудный огонек.

— Ты правда этого хочешь? — собственный голос прозвучал спокойно.

Настолько спокойно, что сам он ни за что бы не поверил, что испытывает по этому поводу хотя бы какие-то чувства.

Шарлотта вскинула голову и вернула ему совершенно спокойный взгляд.

— Думаю, не стоит тебе напоминать, что агольдэр…

— Не стоит. У меня есть тот, кто всегда меня защитит.

Игла обожгла палец с такой силой, словно пронзила его насквозь. Перо царапнуло бумагу, и вслед за подписью на соглашение упала капелька крови. Обманчиво-легкие искры вихрем скользнули по листу, скрепляя бумаги нерушимой магией с его стороны. Эрик смотрел, как она ставит подпись, и почему-то отказывался в это верить.

В то, что она откладывает перо, а магия снова раскаляет иглу изумрудом искр, спустя мгновение охлаждая легкой тающей дымкой. В прошлый раз он уколол ей палец, но сейчас Шарлотта сама подхватила иглу.

Эрик перехватил ее запястье за мгновение до того, как жало коснулось нежной кожи.

Взгляд, которым она наградила его, был не просто холодным. Он был ледяным.

Так его Шарлотта раньше не умела смотреть, ни за что на свете он не хотел бы, чтобы она так смотрела. Ни на него, ни на кого-либо еще. Эта светлая девочка, рядом с которой могли растаять даже многовековые льдины, не должна быть такой.

Ему придется ее отпустить.

— Обещал, — сказал он.

В глазах ее на миг мелькнуло непонимание, которое тут же сменилось сосредоточенностью. Он скользнул по тонким пальчикам магией (ненадолго лишая чувствительности), и собственные закололо, словно магия перекинулась и на них. Невыносимо хотелось отвернуться, но Эрик смотрел как на подпись Шарлотты падает капелька ее крови, и как на соглашение опускается вуаль скрепления.

Теперь его уже не разорвать и не выбросить, не сжечь, не разрушить даже силой Глубинной Тьмы.

Его Шарлотта… или теперь уже не его, поднялась, и он последовал ее примеру.

Удивительно, какими тяжелыми и непослушными показались собственные ноги.

— Снимешь заклятие? — спросила она.

— Уверена, что тот, кто у тебя есть, сумеет достойно тебя защитить? — сухо спросил он.

Это единственное, на что его сейчас хватило, чтобы не сорваться.

Пожалуй, это и было сейчас самым важным.