Цепи его души

У моей магии была еще одна особенность: возможность чувствовать эмоции, и сейчас я чувствовала неуверенность. Напряжение, но главное — горькое, глубокое чувство вины, от которого даже жаркий летний день подергивался сумрачной дымкой.

— Почему ты не осталась в Ольвиже? — спросила я.

Она передернула плечами.

— В Ольвиже мне нечего делать.

— Я недавно вступила в наследство.

Титул отца, которого его семья лишилась, теперь будет принадлежать моему сыну. Мне, как прямой наследнице, достались все земли и состояние: точнее, то, что от него осталось.

Старший брат Рауля основательно разорил казну отца, частично спустив средства на свои жестокие забавы и возможность их прикрывать, частично — на азартные игры. Оставшуюся сумму я переписала на имя Камиллы и Эммы, а что делать с землями, пока не решила. Хотя уже задумывалась о школе-пансионе, где лишившиеся родителей дети обретут дом.

— Да, я слышала эту историю, — наигранно-спокойно отозвалась леди Ребекка.

Только голос едва уловимо дрогнул, я же подумала о том, откуда она могла слышать? Значит, все же следила за моей судьбой?

— У де Кри остался роскошный особняк в Ольвиже, сейчас он пустует, и ты вполне могла бы жить там, — сказала я.

Она покачала головой.

— Почему? Он принадлежит тебе по праву, а мне он совершенно ни к чему.

— Я верю, что тебе он не нужен, Шарлотта, — леди Ребекка снова слабо улыбнулась. — Пойдем? Прогуляемся немного?

Я кивнула, и мы направились прямо в поле, она осторожно отвела ладонями гибкие стебли, я же просто повела рукой (не хотелось зацепить или поранить цветы даже случайно) — и они расступились сами, позволяя нам пройти.

Только сейчас поняла, что мы идем по тому самому полю, которое некогда было выжжено для спасения меня.

— После того, что произошло, — она опустила глаза, — тебе действительно будет сложно понять, почему я поступила так, а не иначе.

Подлетевшая к нам бабочка попыталась усесться ей на плечо, но леди Ребекка от нее отмахнулась.

— Всю свою жизнь я руководствовалась так называемыми правилами приличия… всю свою жизнь после Рауля, — поправилась она, горько усмехнувшись.

 — Поэтому я вовсе не удивлена, что ты предлагаешь мне переехать в городской дом и вести светскую жизнь. Но знаешь… дело в том, что мне это больше не нужно. Мое место здесь, рядом с ним. Когда мы только познакомились, он научил меня жить… жить, не оглядываясь на условности высшего света, не думать о том, что за спиной скажут другие. Наслаждаться каждым днем и быть счастливой.