Цепи его души

В итоге маме с сестрой пришлось собираться и переезжать к нам — до того времени, как будет восстановлен дом, а я сказала, что если она попробует спорить по поводу дальнейшей помощи, я рожу прямо здесь.

Спорить почему-то никто не стал, но злилась я еще целый вечер и все следующее утро. За это время я припомнила Эрику и Камиллу, и их свадьбу, и то, что он ничего мне не рассказал. На самом деле он женился на ней, чтобы защитить: после того, как избавил ее от мужа, Камилла все равно была под угрозой — де Кри вряд ли оставил бы ее в покое, ра́вно как и его друзья.

Поэтому Эрик предложил ей такой выход, и она согласилась. Их брак был новомодным, а проще говоря — подписным: когда молодожены обмениваются брачными клятвами, подписями и кольцами без венчания. Расторгали они договор по магической доверенности — особому документу, заменяющему присутствие нотариуса и не требующего свидетелей.

Я обещала себе не вспоминать эту историю, поэтому потом мне было очень стыдно. Это была наша единственная с Эриком ссора после случившегося в Мортенхэйме, и когда мы наконец помирились, он пообещал, что больше не будет ничего от меня скрывать.

Даже если правда окажется неприятной или суровой, потому что не хочет однажды оказаться на месте де Мортена.

Де Мортен и Луиза не помирились до сих пор: об этом мы узнали от Терезы. Она и Анри приехали к нам в начале осени погостить. Поэтому сейчас мы дождались, пока спустится мама, и втроем направились в столовую. По этикету полагалось, чтобы к столу меня вел Эрик, но мы любили нарушать этикет, а если честно, вообще его не придерживались.

Тереза уже была в столовой, стояла у окна, отодвинув штору и глядя на едва наливающийся золотом лес. Услышав наши шаги, обернулась, отметив меня улыбкой, а после сдержанно поздоровавшись с мамой и Миралиндой. Она в принципе держалась достаточно отстраненно, особенно с теми, кто не входил в ее круг. Каким-то чудом мы с Эриком в этот круг попали, поэтому нам иногда даже перепадали улыбки.

— Если меня не покормят, я сейчас кого-нибудь съем, — донесся голос мужа из-за спины.

Они с братом вошли в столовую одновременно, и Эрик тут же обнял меня за плечи. Миралинда хихикнула:

Муж сделал страшные глаза:

Сестренка с визгом бросилась к столу, а я улыбнулась. Какое счастье, что виконт Фейбер ко всему прочему оказался еще и жадным! В его доме Миралинде не позволили бы даже меньшего веселья, а за подобное и вовсе грозило наказание.