Цепи его души

Тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли и образы, повернулась к Анри:

— Я еще не успела лично вас поблагодарить, граф. Спасибо за то, что помогли в деле с наследством.

— Я просто чуть ускорил процесс, — отмахнулся он.

Городской особняк де Кри мы все-таки продали, и эти деньги перевели на счет матери и Миралинды. Когда мама об этом узнала, она разрыдалась повторно, но я не позволила ей отказаться. Если честно, я не хотела оставлять дом, где жил этот ужасный человек, брат моего отца. И уж тем более после того, что рассказал мне Эрик во время нашего примирения.

Оказывается, Фьет-Лао выяснил, что поджог совершили именно по его приказу. Узнав о кошмарных делах, которые тот творил, отец отказал старшему сыну в наследстве и хотел вернуть младшего в семью, но не успел.

Совсем чуть-чуть не успел.

Эрик, словно почувствовав мои мысли, мягко привлек к себе и заглянул в глаза, словно спрашивая: «Все хорошо?»

«Все хорошо», — так же безмолвно ответила я.

— Влюбленные, пойдемте к столу, — хмыкнула Тереза.

 — Пока еда не остыла. Не знаю, кому как, но лично мне холодное утиное рагу с апельсиновым соусом напоминает листья папоротника под паутиной с лимонными корками.

Каковы на вкус листья папоротника под паутиной с лимонными корками, я так и не узнала, потому что когда Тхай-Лао снял крышку, все еще было горячим.

Подумать только, как все может измениться в одну минуту. Прошлой осенью в это время я размышляла, как мне собрать денег на новое пальто, а вечера проводила в компании «Девушки» и мисс Дженни, сейчас же я в кругу семьи, рядом с любимым мужчиной, от которого жду ребенка.

По нашим подсчетам, Эрика или Рауль должны были появиться на свет во второй половине сентября, а значит, ждать осталось совсем немного. Эти мысли наполняли меня теплой, уютной радостью, заставляя улыбаться невпопад.

Поймала взгляд Терезы: привычно тяжелый, задумчивый, и улыбаться перестала. Она очень привязана к семье, и, вероятно, сильно переживает за брата.

Увы, тут я ничем помочь не могла, его светлость де Мортен отвечает за свои поступки сам. То, что он поверил лорду Фраю и графу Вудворду, нажаловавшемуся на то, что Эрик сломал ему руку и якобы обещал убить, это его ошибка. Конечно, немалую роль здесь сыграли и показания Ирвина, представившего Эрика чуть ли не злом во плоти. Ирвин, пожалуй, был единственным, с кем я так и не захотела встретиться перед отъездом.