Цепи его души

Спустя минуту овации громыхали над партером и бельэтажем, катились по балконам и бусинам лож. Некоторые поднимались, чтобы уйти, но их никто не замечал, пустые места темнели щербинами гнилых зубов, теряясь в калейдоскопе фраков и разноцветных платьев. Люди поднимались, чтобы аплодировать уже стоя. Наверное, так и могло бы быть, так и было в моих мечтах, на самом же деле…

Орман подхватил меня за талию, рывком увлекая в полумрак бенуара, а затем чуть ли не силой вытряхивая в коридор.

— Что вы делаете?! — вскрикнула я, когда опомнилась.

— Мы уезжаем. — Холоду в его голосе могла позавидовать самая лютая зима.

— Но я хочу их поддержать! Вы не можете…

— Ты уже и так сделала все, что могла, — он подхватил меня под руку. — Идем.

— Пустите! Отпустите немедленно! — Я снова рванулась и заработала ледяной взгляд, от которого по коже побежали мурашки.

— Не заставляй меня применять магию, Шарлотта.

От неожиданности вздрогнула. Вздрогнула, потому что поняла: он действительно опутает меня заклинанием без малейших колебаний.

— Вы не имеете права!

— Ты подписала договор. Пункт один-четыре. Наставник несет ответственность за все, что происходит с ученицей во время обучения, и обязуется оберегать ее ото всего, что может произойти во время раскрытия магического потенциала. Пункт два-один: ученица обязуется неукоснительно соблюдать требования безопасности.

— И какое отношение это имеет к моей безопасности?! — выдохнула ему в лицо.

— Самое непосредственное.

Орман перехватил мою ладонь и положил себе на сгиб локтя.

— Пойдешь сама, Шарлотта?

— Сама! — Я отняла руку и направилась к дверям. — Месье Эрик.

В последнее вложила все свои чувства, но кажется, на него это особого впечатления не произвело. Мы молча спустились в гардероб, не вместе, но и не порознь. Одними из первых получили одежду. Я с трудом подавила желание оттолкнуть Ормана, когда он набросил накидку на мои плечи. Внутри все кипело от ярости и отголосков несправедливости. Несправедливости, с которой я столкнулась в звенящем тишиной зале.

Хуже тишины был только громкое возмущение одной дамы, которая прошла мимо нас под руку со своим спутником:

— … бездарно потраченное время и деньги. Такая пошлость!

На выходе стоял тот же мужчина, его маска — безумно красивая — лежала рядом с ним. Судя по выражению его лица, усталому, с глубокими складками на лбу, вести со сцены уже до него добрались. Я вспомнила, как он улыбался мне перед началом представления, и сердце болезненно сжалось.