Цепи его души

Не в силах пошевелиться, замерла под жутким взглядом неживых глаз. Или живых?

Нужно было закричать, позвать на помощь, но я даже рта раскрыть не могла, а он медленно шел ко мне. Медленно, едва касаясь полупрозрачными ботинками пола. Заострившиеся черты, тонкий нос, плоские надбровные дуги. Тонкие губы едва шевелились, но я, разумеется, не слышала ни звука. Тянувшийся от него холод впивался в кожу, иглами пронзал до костей, сковывая по рукам и ногам.

Не чувствуя даже биения сердца, рывком сорвалась с пола, отпрянув от яростно ударившей в мою сторону тени.

— Змея… Должна… Умереть…

Не сразу поняла, что это шипение вырывается сквозь плотно сжатые губы, моим изменившимся до неузнаваемости голосом.

Щелчок, медальон распахнулся. Рука ослабла, пальцы почти не слушались: подчиняясь непонятному порыву, я замахнулась, чтобы отбросить его в сторону… и последним усилием воли вдавила палец в самое его сердце.

Над створками полыхнули искры, меня вздернуло наверх, а потом снова отбросило на кровать. Изумрудные искры портала разорвали забвение грани, я успела увидеть искаженное болью и злобой лицо с раззявленным ртом, словно сквозь него вытекала вся ненависть этого существа. Пугающий потусторонний образ сменился белесой дымкой и растаял в ту же минуту, как в комнату шагнул Эрик.

Между его пальцами клубилась магия искажений, в потемневших глазах — золото.

Это было последнее, что я увидела, перед тем как соскользнуть в темноту.

Я чихала и смеялась: пыльца оседала на волосы, рассыпающая солнце ранняя осень искрилась на лепестках аламьены. Меня подхватывали на руки, подбрасывали в воздух и ловили на лету. Я чувствовала льющееся сквозь широкие ладони тепло, льнула к нему и тянулась крохотными пальчиками за огненно-рыжими, совсем как язычки костра, прядями. День сменялся ночью, и язычки костра тоже мельтешили перед глазами, они взлетали в ночное небо россыпью золотых искр.

— Ты когда-нибудь чувствовала себя настолько счастливой? — низкий мужской голос рокотом отдавался во мне.

Я уже засыпала, засыпала на широкой мужской груди, взлетающей и опадающей, как качели.

— Нет, никогда, — в женском голосе звучала улыбка. — Только с тобой. С вами…

Мужчина приподнимался, поддерживая меня, тянулся к губам сидевшей рядом женщины.