Цепи его души

Я запрокидывала голову, сонно моргая, и ее лицо…

— Шарлотта, просыпайся.

Прикосновение пальцев к щеке вышло невыносимо-легким, а еще нежным. Я невольно потянулась за этой лаской. Улыбнулась, открыла глаза, и… в ту же минуту вспомнила все, что произошло.

— Доброе утро. — Эрик сидел на кровати рядом со мной. Полностью одетый, соседняя подушка не смята.

Взглянула в окно, где в предрассветной темени по-прежнему падал снег.

Он что, всю ночь провел здесь?! И даже не сомкнул глаз?

— Мне жаль, — ладонь его легла на мою.

 — Но он за это ответит.

Не сразу поняла, что Эрик говорит о Ваттинге, а когда поняла, рывком села на постели:

— С чего ты взял, что это он?!

— Больше некому. Рабочим, которые разбирали картину и упаковывали твой холст, не было до него дела. Точно так же, как и тем, кто его доставлял.

— Но ты же не думаешь, что…

— Разумеется, не он сам. Такие, как Ваттинг, все делают чужими руками.

Глаза темные, как небо перед страшной бурей. Таким я не видела его лицо даже в тот вечер, когда мы в последний раз поссорились из-за Ирвина.

Четко очерченные губы плотно сжаты, превращая его в Ормана, я почти видела узор маски, проступающий на его лице.

— Эрик, ее уже не вернешь. Или ты… мог бы?

С надеждой взглянула на него, но он покачал головой.

— Магия тоже не всесильна, Шарлотта. Я бы очень хотел это исправить, но…

Он не договорил, только лицо стало еще более жестким.

— Нет, — попросила я. — Не надо. Не ходи к нему.

— Не надо? — тихо произнес Эрик. — Хочешь оставить все, как есть?

Наклонился рывком, что-то подхватил с пола.

Перевела взгляд на его ладонь: вид истерзанной «Девушки» заставил внутренне сжаться, но я не отвела взгляд. Мне придется привыкать к мысли, что ее больше нет.

— Хочу. Это всего лишь картина.

Никогда не думала, что скажу такое, но ни одна картина, пусть даже дорогая моему сердцу «Девушка», не стоила того, что я сейчас видела в его глазах. Нечто страшное и жестокое, пугающее меня ничуть не меньше случившегося этой ночью.

— Всего лишь?! — теперь его голос звенел от гнева.

— Она уже сделала все, что могла.

Подарила нам встречу. Большего она сделать все равно не смогла бы, не в наше время. Хотя куда уж больше.

— Теперь это уже неважно.

— Настолько неважно, что ты лишилась сознания?

— Не поэтому, — я перехватила его ладонь, позволяя обрывку холста скользнуть вниз. — Потому что на меня напали. Я позвала тебя, потому что на меня напали.

— Когда я пришел, здесь никого не было, Шарлотта.