Цепная реакция

Комната была и самой большой по размерам – не пристало ему, владельцу гостиницы, уступать ее кому бы то ни было из сильных мира сего.

Римо влез в окно, подошел к кровати и стиснул пальцами щеки спящего. Тот проснулся.

– Минуточку, – проговорил Римо, сжимая лицо человека правой рукой, а левой шаря в кармане своих черных слаксов. Он искал бумажку с вопросами, которые должен был задать этому человеку. – Подождите, она где-то здесь, – сказал Римо, чувствуя, что нагрузка на скулы человека достигла предела, за которым может последовать хруст, затем перелом.

Он слегка ослабил хватку, не выпуская, однако, лицо совсем. – Вот... нашел, – пробормотал Римо. – Одна упитанная утка, карри молотый, рис коричневый, полфунта... А, черт! Прошу прощения, это счет из ресторана. Куда же она подавалась? Я отлично помню, что утром клал ее в карман. Стойте, вот она! Теперь полный порядок. – Римо прочистил горло и начал читать: – С кем из членов правительства вы входили в контакт по вопросу закупки зерна для России? Сколько вы им заплатили? Когда вы им платили? Каковы ваши планы по части будущих закупок зерна? Пока все.

Римо отпустил пальцы, давая возможность «объекту» говорить. Тот вздумал звать на помощь, и Римо пришлось снова сжать стальные клещи пальцев. К этому добавилась нестерпимая боль в ухе, скрученном пальцами левой руки. Записку пришлось взять в рот, и она намокла, но другого выхода не было.

На этот раз человек заговорил. Он назвал имена, суммы, расчетные банковские счета, на которые переводились деньги. Он сказал все.

– Еще один момент, пожалуйста... – попросил Римо.

Воля Гастингса Виннинга была парализована страхом. Представьте себе спокойно спящего человека, который, проснувшись, почувствовал, что с него буквально сдирают лицо. Он не мог позвать стражу, ему не оставалось ничего, кроме признания. Только рассказав ночному визитеру все, что тот хотел знать, он мог избавиться от невыносимой боли.

Гастингс Виннинг, один из известнейших брокеров по зерну, не утаил ничего. И когда гость сказал, что ему надо что-то еще, хозяин с готовностью кивнул.

Он уже дал такие показания против самого себя, что теперь ничего не могло навредить.

– Карандаш, – сказал Римо. – И не могли бы вы повторить все еще раз, помедленнее.

– У меня нет карандашей, – сказал Виннинг, – у меня нет. Честное слово! Клянусь вам!

– Нет. У меня есть диктофон.

– Я не доверяю технике, – сказал Римо.

– Можно принести ручку из вестибюля, но там дежурит Большой Джек, мой телохранитель. Он за дверью.