Цепная реакция

Пули ложились тесной кучкой, и его мишень по окончании стрельб выглядела так, будто кто-то взял круглый камень-голыш и продавил им середину «яблочка».

– Никакого секрета тут нет, – говорил Уолкер, – надо только стрелять, куда следует.

– Но как это сделать? – допытывались товарищи.

– Просто... попадать нужно.

Уолкер был не в состоянии объяснить, что надо делать, чтобы, как он это называл, «попасть в ястребиный глаз».

В казарме, однако, шутки продолжались. Когда он спрашивал, почему первичная боевая подготовка в их части длится так долго, ему говорили: потому что ты нас задерживаешь.

На вопрос, почему среди них нет негров, ему отвечали, что пришел медведь и съел их всех. Казарма тогда содрогалась от хохота. Однако некоторые, отсмеявшись, начинали задумываться: в самом деле, почему в их части нет ни одного негра?

– Они не годятся для нашего дела, – сказал как-то парень из Чикаго.

– Но ведь бывают и очень способные негры, – возразил житель Санта-Фе.

Тут новобранцам припомнились некоторые ограничения и странные вопросы, которые им задавали при вербовке. Они по большей части касались отношения кандидатов к темнокожим. Один доброволец рассказал, что не надеялся быть принятым после того, как резко отозвался о неграх.

– Хороший черномазый – это мертвый черномазый! – сказал он. – Мертвый не ограбит, не изувечит, не отравит жизнь своим соседям.

Уолкер Тисдейл не поверил своим ушам.

– А я думал, закон велит любить негров.

– Не стоит на это тратить время. Ненавистью не проживешь.

– Но черномазые иного не заслуживают!

– А вот я не умею ненавидеть, – признался Уолкер. – В каждом есть и хорошее, и плохое.

– Только не в черномазых – в них собрано все дерьмо, – засмеялся его собеседник.

Обучение шло трудно, с бесконечными повторениями изматывающих упражнений. Теперь парням было уже не до дискуссий о странностях набора – нужно было продержаться и выжить.

Учили их самым разным вещам: например, умению хранить тайну. Отбирали пять человек, офицер сообщал им нечто секретное и отсылал на задание. Об этих секретных сведениях не упоминали в течение двух недель.