Цепная реакция

Больше я не буду ни пить, ни есть.

Его товарищи подумали, что он, скорее всего, тронулся умом: за все время обучения они ни разу не видели в этих местах грифов. Их обучали уже десять месяцев, тогда как в обычных условиях первичная боевая подготовка занимала не более двух.

– За два месяца нельзя даже научить как следует зашнуровывать ботинки. А я сделаю из вас настоящих солдат!

Произнося слово «солдат», Блич понижал голос и принимал горделивую осанку. Тяжелая блестящая ручка хлыста легонько ударяла по голенищу.

В то злополучное утро, когда Уолкер приготовился умирать, сержант, как всегда, разбудил всех истошным воплем:

– Подъем! Обуться, надеть шорты!

Им предстояла ежеутренняя пятимильная пробежка в одних шортах.

Их гоняли с полной боевой выкладкой трижды в день.

Уже давно они перестали удивляться и тем более обсуждать порядки в лагере. Как раз один из новобранцев, чей брат служил в воздушно-десантных частях, запел на марше. В наказание его заставили пробежать несколько лишних миль: в этой части не допускалось никакого шума – ни в походе, ни на занятиях.

– Шума еще будет предостаточно, когда настанет решающий день, – пообещал им Блич.

Они не поняли, о чем он говорит, а спросить побоялись. Эти слова – «решающий день» – употреблял и лейтенант, хотя тоже не понимал их смысла. Он твердо знал лишь то, что у него две семьи, спортивный автомобиль «альфа-ромео» и что обе его дочери учатся в частной школе, на что идут немалые денежки.

Платили завербованным хорошо, но они были так измотаны муштрой и так запуганы, что даже заработок их не радовал.

Они хотели лишь одного – отдохнуть. Сегодня мысли о смерти вытеснили мысли о деньгах.

...В то утро Уолкер Тисдейл вместе со всеми проделал пятимильный пробег. К своим любимым тостам с копченым мясом он не притронулся, хотя товарищи собрали их целую гору.

После завтрака вся часть направилась в двухдневный поход в сторону Уоттс-Сити – специально построенного для тренировок городка, где группы боевиков могли проводить маневры среди улиц и переулков, среди мнимых закусочных и баров, среди незастроенных пустырей.

Тот, кто построил все это, должно быть, здорово погрел руки на этом подряде, потому что городок ничем не отличался от трущоб. Так говорили между собой ребята. Они теперь успели окрепнуть и передвигались легко и свободно, не жалуясь на одышку и боль в мышцах.

Когда они прошагали ускоренным маршем пять миль по сосновому лесу, над ними стали кружить большие черные птицы.

– Грифы!.. – прошептал кто-то.