Цепная реакция

У Тисдейла был только один недостаток – ему недоставало подлости. Во всем остальном он был абсолютно надежен, менее всех других его можно было подозревать в нарушении присяги.

Уэнделл Блич любил действовать в соответствии с продуманным планом и не терпел ничего непредвиденного – вроде того, что происходило теперь у подножия холма, где расположились на отдых его семьсот воинов. Он запланировал их обучение, провел его на высоком уровне и имел теперь боевую единицу, готовую пойти за ним хоть в преисподнюю. Он не хотел терять напрасно ни одного солдата.

Он знал про них все – о чем они думают, чем дышат. А теперь он не понимал, почему они смотрят, на Тисдейла, и это его бесило.

Заметив, что внимание солдат стало рассеиваться, он развернул листок.

– Сейчас я прочту перехваченное нами письмо изменника. Вот что здесь написано:

Более года тому назад я подписал контракт о вступлении в специальную воинскую часть. Мне было предложено повышенное жалованье, повышенное содержание и три тысячи долларов наличными. Вместо двух месяцев, которые обычно отводятся на прохождение первичной боевой подготовки, нас обучают уже десять месяцев.

Офицеры нас бьют, когда им заблагорассудится. Нам не позволяют поддерживать связь с нашими семьями. Нас обучают, как избивать людей хлыстами, как заковывать их в цепи – этому посвящается добрая половина тренировок. Насколько я понимаю, это – не регулярная армия. Во-первых, не существует никакой документации и учета, во-вторых, в нашей части нет ни одного негра и нам показывают фильмы о том, какие они плохие и какая распрекрасная жизнь была на рабовладельческом Юге. Я хотел бы знать, что это за часть и как мне выбраться отсюда. Я больше не могу здесь оставаться".

Блич выдержал паузу. Теперь он знает, что ему нужно делать: нужно использовать фактор внезапности. Если они считают мятежником Уолкера Тисдейла, пусть считают. Тем лучше для него, Блича, – он их удивит.

– Тисдейл, подойди ко мне, – приказал он.

Молодой ширококостный парень медленно двинулся в направлении холма.

Ноги его сделались будто пудовыми, внезапная усталость навалилась на тело, сопротивляющееся неизбежности конца.

– Быстрее, Тисдейл, я жду!

Когда Уолкер приблизился, Блич выключил микрофон и прошептал:

– Иди ко мне. Я здесь, за деревом.

– Я знаю, сэр, я вас видел.

– Ты не виноват, Уолкер. Что ты так побледнел, сынок? Ведь ты не писал этого письма, я уверен, что ты не способен на такое.

– Настал мой смертный час, сэр!

– Глупости! Тебе надо только совершить казнь.