Цианид

Если Дерек и был зол, то сейчас полностью держал себя в руках.

– Я не знал, где ты. Хотел поговорить, потому что одного твоего исчезновения не достаточно, чтобы поставить точку. Я хочу услышать от тебя, что все кончено. Хочу убедиться, что ты действительно так решила.

– Все кончено, – сказала я. – Если это именно то, что ты хотел услышать, то вот: кончено и точка.

Дерек вышел из-за стола и сделал ко мне шаг. Я вытянула руку, останавливая его. Его присутствие еще куда ни шло, но его близость пугала до чертиков.

– Стой там, где стоишь. Я буду говорить с тобой, только если ты не двинешься с места.

– Так вот как малышка Ванесса выбрасывает людей из своей жизни, – улыбнулся он, впрочем, скорее грустно, чем саркастично. – Я не думал, что ты способна на это.

– А на что ты надеялся?! – воскликнула я, чувствуя, как праведный гнев начинает затапливать меня всю, от пяток до корней волос. – На что?! Что я смогу вечно терпеть твою агрессию, твои насмешки, бесконечные смены настроения?! Ты сделал меня параноиком, Дерек! Ты сделал меня больной!

Он закрыл лицо руками, опять опустился в кресло, и я поняла, что он плачет.

Странное и неудобное чувство жалости к нему вдруг шевельнулось внутри. Я видела его всяким – яростным, неадекватным, жестоким, но его слезы всегда впечатляли меня сильнее всего.

– Дерек, послушай, – сказала я. – Ты бы уничтожил меня. Уж не знаю, сознательно или случайно, но если бы я осталась с тобой, то добром бы это не кончилось.

Пожалуйста, прими это. Тебе нужно меняться, чтобы суметь построить здоровые отношения. Не работая над собой, ты всегда будешь одинок.

Дерек поднялся, не глядя на меня, вышел из-за стола и стал бродить по кабинету, как запертое в клетке животное.

– Что дает тебе право обвинять во всем только меня, но ни слова не сказать о себе? – спросил он. – Почему моя малышка постоянно носит на голове невидимую корону? Мне бывает сложно контролировать себя, и это всегда выливается в кучу проблем, но ты… Неужели ты правда считаешь себя ангелом, Ванесса? Я не спал трое суток после того, как ты исчезла.

Я не мог работать, есть, пить, жить. Я чувствовал ужасную вину, но не мог найти тебя, чтобы извиниться. Все твои вещи все еще были в моем доме, – повсюду! – но ты словно растворилась в воздухе. Твои родители были готовы поговорить со мной в любой момент, но не ты. Они были готовы принять меня, но не ты. Они жалели меня, но не ты.