Цианид

Боже, я правда не понимаю, почему женщин так сильно влекут агрессивные подонки.

– Я не выныриваю из книг по биологии с тех пор, как решил поступить на медицинский. Хочешь посмотреть на все это с точки зрения эволюции? – спросил Митчелл, загадочно улыбаясь, словно был фокусником, предлагающим мне волшебный трюк.

– Давай, – кивнула я, отчаявшись найти хоть какое-то объяснение всему, что я видела вокруг.

– На молодой возраст приходится пик выработки тестостерона у мужчин. Факт. А его повышенный уровень прямо коррелирует с жестокостью и агрессией.

Большинство тех, кто сидит в тюрьме, – это мужчины до тридцати лет. Тоже факт. А у наиболее жестоких преступников были обнаружены самые высокие уровни тестостерона. Это не случайность. Паззл складывался именно в такую картинку миллионы лет. Всем нашим предкам, вплоть до лобстеров, нужно было бороться за ресурсы и уничтожать соперников. Агрессия была нужна. Агрессивных любили, выбирали и почитали. У нас в крови засела тяга к тем, кто жесток. Женщинам сама природа шепчет: «Если он жесток, то будет победителем, а значит ему стоит подарить свои яйцеклетки», – улыбнулся Митчелл. – Прошли тысячи лет, но какая-то древняя зона в мозгу до сих пор сигнализирует прекрасному полу, что агрессия – это первый признак прекрасного победителя.

– Что же ты наделал, мозг, – простонала я.

– Он не поспевает за развитием социума. Он не в курсе, что мы уже вышли из пещер. Он не знает, что агрессия в нашем новом мире чаще вредит, чем помогает.

Агрессорам сложно строить карьеру, сложно уживаться в коллективе, у них гораздо больше проблем с законом. Наступает время тех, кто адекватен и умеет идти на контакт.

– Но нас по инерции манят ненормальные и жестокие.

– Ничего, не расстраивайся, мозг со временем все поймет и наверстает. Через несколько тысяч лет так точно, – сказал Митчелл.

– Черт, кажется, мы в заднице.

Митчелл отложил ноутбук и притянул меня к себе, растирая руками мои плечи.

– Наверно, багаж, доставшийся нам от предков, и правда не самый лучший, но я верю, что адекватных людей по-прежнему больше. И они на своих плечах вытащат из пропасти этот мир.

– Таких людей, как ты, – прошептала я. – Разгребающих пепел и стекло.

– Нет, таких, как ты, – улыбнулся он. – Решительно пишущих статьи на сложные темы.

– Может, я слишком остро все воспринимаю? – спросила я. – Иногда я думаю, вот было бы хорошо смотреть на мир, как все.