Цианид

А человечность и нежность даже не идут в списке того, что мы в первую очередь ищем в избраннике.

Нас влекут мужчины, полные пороха, стекла и токсичной маскулинности, – те, кто будут присваивать нас, доминировать и владеть. Но не те, у кого внутри теплота, или нежность, или готовность обогреть нас и заставить забыть о плохом.

На повестке дня большой член, но мало кто вспоминает, как важно большое сердце. Нам подавай широкую грудь, но как насчет широкой души? Мы мечтаем о парне со стабильным заработком, но забыли, что стабильная психика – куда важнее.

Мы хотим, чтобы нас хорошенько трахали, но почему не мечтаем в первую очередь о том, чтобы уважали?

Господи, что же случилось с миром, если герои наших фантазий – это всегда плохие парни, а хорошими мы просто время от времени утешаемся? Что случилось с нами, если жестокость пьянит как вино, если насилие кажется темной разновидностью романтики, если попытки обладать нами как собственностью – умиляют, а психопаты заставляют сердце биться в ускоренном ритме?

В какую минуту все изменилось и стало настолько извращенным? Ведь еще поколение наших матерей мечтало о рыцарях, принцах и джентльменах.

Кто же успел внушить нам, что сила любви прямо пропорциональна той силе, с которой нас швыряют на кровать?

Я еще немного постояла на балконе, подставляя лицо холодному ветру. Потом вернулась к Митчеллу и забралась в постель. Я так заледенела на балконе, что боялась к нему прикоснуться. Решила, что согреюсь как-нибудь сама, отодвинулась на край кровати, но Митчелл вдруг притянул меня к себе и заключил в свои медвежьи объятия.

Я прижалась спиной к его груди, млея от исходящей от него теплоты.

– Митчелл, я слишком холодная, – прошептала я.

– Горячая, – возразил он, даже в полусне собираясь отстаивать свою точку зрения.

Его дыхание снова стало ровным, а я долго лежала в темноте, растворяясь в его близости. Если бы у меня забрали абсолютно все и оставили только тепло его рук, то, клянусь, я бы считала себя богатой.

Едва я перешагнула порог офиса на следующий день, меня тут же позвал Эндрю и приглашающе распахнул дверь в свой кабинет.

Мы с Эндрю неплохо ладили, он всегда хвалил мои статьи и с большим энтузиазмом отзывался о моей будущей журналистской карьере. Можно сказать, мы сработались, и если бы не его извечно кислое выражение лица и немного ворчливая натура, то Эндрю был бы идеальном боссом.

– Нам нужно кое-что обсудить, Ванесса, – сказал он, отхлебывая кофе и переходя сразу к делу.