Цианид

Я могла бы снести стену, если бы захотела.

Стекло брызнуло во все стороны, водопадом хлынуло вниз. Мои ноги обожгла волна осколков, и я упала прямо на ковер из раскрошенного стекла. Я не думала, что его будет так много. Оно было повсюду: стеклянное море, океан. Я не могла встать, как ни пыталась…

– Ванесса! – услышала я позади, и в эту секунду еще один огромный кусок стекла выпал из дверной рамы и с грохотом разлетелся. Веер осколков обжег мои ноги, бедра, грудь.

– Не двигайся! – снова и снова повторял Дерек, склонившись надо мной и протягивая ко мне свои огромные, страшные руки.

 – Только не двигайся!

Вокруг начал нарастать гул голосов, крики, топот.

– Да пошел ты! – выдохнула я. – Я буду двигаться! Я больше никогда не буду удобной, молчаливой вещью, которой ты можешь пользоваться!

– Несса! Не шевелись! Ты делаешь себе хуже!

Я моргнула: Дерека больше не было. Надо мной склонился Митчелл, бледный как смерть. Я протянула руку, чтобы коснуться его лица, и увидела, что она вся в крови.

Голова закружилось, все вокруг поплыло.

Митчелл поднял меня с пола, подхватил на руки, прижимая меня к себе. Кусочки стекла падали на пол со звоном, будто он вынул меня из ванны, наполненной стеклянной крошкой.

Странное спокойствие наконец разлилось внутри: мне больше не было страшно. В голове было пусто и тихо. Только Митчелл без остановки кричал кому-то:

– Ремень? Галстук? Что угодно!

Он пытался спасти меня, пытался остановить кровь, которая хлестала из моих порезов, пропитывая столетние ковры «Шелбурна».

– Не нужно, – пробормотала я. – Я все равно не смогу жить после всего, что он сделал со мной. Остановись. Пусть все закончится здесь.

– Шарф подойдет тоже! – крикнул он кому-то, потом склонился ко мне и прошептал, хрипло и прерывисто:

– Не закончится, Несса. Я не отдам тебя этой тьме.

Я хотела, чтобы следующий день не настал. Мечтала, чтобы мне больше не пришлось открывать глаза. Но он наступил, ввалился в комнату, серый, безжалостный, невыносимый.

Проник под мою одежду, под ногти, под веки и заставил вспомнить обо всем, что случилось вчера. У тех, кого подвергают пыткам, обычно не спрашивают, хотят они этого или нет. Их просто пытают.

Я отошла от снотворного и увидела родителей у моей постели. Мама плакала. Отец сжал голову руками, будто хотел раздавить.

– Как ты? – в один голос спросили они.

– Митчелл не виноват, понятно? – тут же сказала я, как только поняла, где нахожусь. – Он ни при чем вообще.