Цианид

Мощный животный инстинкт вопил громче сирены: «Беги, беги, беги!»

Но Дерек просто заткнул его одним словом:

Он коснулся пряди моих волос, почти ласково, и повторил:

– Пожалуйста, Ванесса.

Но это была обманчивая ласка. Это была ласка мясника. Нежность, с какой гладят ножом по шее.

Дерек изменился. То ли это я забыла, как он выглядит, то ли это он стал еще больше и выше. Еще сильнее и злее. Отросшая черная щетина на подбородке сделала лицо жестким и резким. От него исходило электричество. Если бы я щелкнула выключателем, то его глаза продолжили бы гореть в темноте, как угли.

На нем была серая футболка, спортивные штаны и расстегнутая черная толстовка. Он не оказался здесь случайно. Он давно ждал меня, облачившись в домашнюю одежду, попивая чай и считая минуты. Девлин привела меня к нему, потому что он так хотел.

– Ванесса, мы хотим просто поговорить с тобой, – сказала Девлин примирительно. – Я знаю, что вы с Дереком не ладите, но…

– Не ладим? – переспросила я, теряя голос. – Ты понятия не имеешь, что происходит! Дерек, ты не можешь приближаться ко мне! – Я забилась в угол, не сводя с него глаз.

 – Ты не можешь говорить со мной. Ты не понял, насколько все серьезно? Это решение суда. Это условие твоего освобождения под залог. Ты отправишься в тюрьму, если не дашь мне уйти прямо сейчас!

– Закончила? – спросил он.

Его руки были сжаты в кулаки в карманах. Желваки ходили под кожей. Глаза сузились, как у бешеного пса перед атакой.

– Теперь зайди в комнату и сядь. Ты не уйдешь, пока внимательно не выслушаешь меня.

– Это не займет много времени, – снова влезла Девлин, словно опасаясь, что про нее забудут.

– Уйди на кухню, – бросил ей Дерек, и она тут же опустила глаза, как провинившаяся собака. Потом втянула голову в плечи и ушла на кухню, ни разу не оглянувшись.

Дерек взял меня за локоть, завел в гостиную и захлопнул за нами дверь. Заставил сесть в кресло, придвинул второе и сел напротив. У меня сбилось дыхание, когда он уставился на меня с ледяной ухмылкой.

Когда-то мне нравилась эта ухмылка, теперь же я едва не плакала от ужаса.

– Ты заберешь заявление, – сказал он, двигая челюстью влево и вправо и постукивая кулаком одной руки по ладони второй. – Ты пояснишь, что все всё неправильно поняли, а у тебя не хватило духу сказать правду. Ты признаешься, что все было сделано с твоего согласия. Что это была твоя давняя фантазия – чтобы тебя трахнули, пока ты была в отключке. Забавы, которые не всем дано понять.