Цианид

Я снова на вечеринке – на этот раз празднуем Хэллоуин в гостях у Эми. Дом весь в бумажных скелетах, пластиковых черепах и войлочных воронах. Я весь день вырезала Джокера из тыквы и пекла ореховое печенье вместе с Долорес, дочерью Эми. Вечером приехали Магда и Девлин на машине, украшенной акриловой паутиной. Осталось раздать конфеты соседским детям, разлить по кружкам глинтвейн и включить ужастик, который будет больше смахивать на комедию. После всего, что я пережила, кино больше не в силах меня испугать.

Я не фанат Хэллоуина: не люблю видеть кровь или синяки, даже нарисованные.

Радуюсь, когда время близится к глубокой ночи, и поток ряженых детишек резко иссякает. Последние посетители приходят ровно в девять. Дверной звонок хохочет ведьмовским смехом. Я вытираю руки о передник, распахиваю дверь и несколько долгих секунд не могу прийти в себя от изумления.

– Ванесса, открой! – командует Эми из кухни. – Там не дети, а доставка! Я заказала еду.

Я и сама уже вижу, что это не дети.

Сердце бьется как сумасшедшее.

Перед глазами будто взорвался воздушный шар с конфетти: все мелькает, кружится и блестит. Руки дрожат так сильно, что я прячу их в задние карманы брюк.

Митчелл стоит у нижней ступеньки крыльца: в одной руке бумажный пакет, в другой – черный глянцевый шлем – очевидно, пересел с велосипеда на мотоцикл. Капли дождя блестят на кожаной куртке. Волосы стали чуть длиннее, только виски, как обычно, выбриты под ноль. Я разглядываю его, жадно поедаю глазами. Меня словно парализовало, я не могу сделать ни шагу, стою как статуя на пороге и не шевелюсь.

Внутри – боль страшной силы и такая же эйфория.

Митчелл разводит руки в стороны, раскрывая объятия, и я срываюсь с места. Сбегаю по ступенькам и оказываюсь в его руках. Он обнимает меня, прижимает к груди. Золотая пыль плывет перед глазами, как перед обмороком. Я обвиваю руками его шею, он пахнет дождем и одеколоном, аромат которого я мгновенно узнаю: я столько раз засыпала, дыша им. Ощущение узнавания и близости такое сильное, что я чувствую себя пьяной.

Пьяной, обкуренной, наевшейся экстази.

– Несса? Это правда ты? – говорит он, взяв мое лицо в ладони. – Как ты?

– Хорошо. Вроде бы. А ты? – спрашиваю я.

– В полном шоке. Не ожидал увидеть тебя здесь.

– Я тоже, – говорю я, вцепившись в его плечи. – Но сейчас шок пройдет и, клянусь, я врежу тебе за то, что ты сделал.

– Что я сделал? – вскидывает бровь он и закусывает губу, пряча улыбку.

– Пожертвовал обучением ради меня.