Цианид

Будь у меня минута на трибуне, я бы хотела рассказать всему миру, что любовь, как стихия, может быть разной. Как облака, может принимать любые формы. Как небеса, может быть и сказкой в неоновых оттенках, и угольным мраком. Ты можешь нарваться на такую любовь, из-под которой будешь выползать полуживой, как из-под бетонной плиты. Любовь – не всегда солнечные зайчики и хрустальные снежинки. Иногда это катастрофа: радиация, вулканический пепел и кислотные дожди…

А доброта – это теплая куртка. Это крепкие стены.

Это крыша, свет, камин, кружка какао и запах горячего пирога. С добротой ты точно выживешь. С ней ты никогда не окажешься по горло в грязи в ледяной канаве. С добротой ты можешь отдаться чувствам без риска погибнуть. Что бы ни творилось под небесами – затмения или торнадо, дожди или снегопады, зима или зной – все будет прекрасным рядом с тем, кто к тебе добр.

Магда не устает пересылать мне письма, приходящие в редакцию, сопровождая их кучей эмоджи – хохочущих и подмигивающих. Она одна из немногих, кто до сих пор остался в «Зумере», хотя уже подыскивает другое место.

Эми ушла сразу после меня, тоже не смогла смириться со сменой курса. И даже Девлин не слишком довольна происходящим и поглядывает в сторону изданий, которые не успели прогневить свою аудиторию так сильно.

Я читаю эти письма, и на душе теплеет. Какая-то особенная нежность и радость разливается внутри. Будто я годами поливала и удобряла свой сад, ни на что не надеясь, и вот наконец увидела, что он прекрасен и стоит в полном цвету! Ничто не пропало зря, мои статьи не забыты, мои слова живут в чьем-то сердце, а раз так – то я счастлива.

И пусть придется помучиться в неизвестности ближайшие несколько месяцев, пока я ищу новую работу, – эти месяцы будут легкими и волшебными, как снег на Рождество.

Среди сообщений Магды я вижу письмо от неизвестного отправителя и без раздумий открываю его. Пробегаюсь глазами по тексту и замираю как ребенок у наряженной елки, под которой гора подарков. Мое удивление так велико, что хочется вскочить и завопить.

Что я, признаться, и делаю. Потом я хватаю телефон и звоню. Митчелл отвечает после первого гудка.

– Привет. Все окей? – спрашивает он.

– Митчелл, Vogue берет мою статью! Ту самую, которую не захотел печатать Эндрю!

– Серьезно? Правда? С ума сойти!

– Еще как с ума сойти, особенно если учесть, что эту статью я им даже не посылала! – говорю я.

Митчелл смеется, и я жалею, что не вижу его лицо в эту минуту.