Цианид

Попал со страшными ожогами в больницу и… – Митчелл покачал головой, горько усмехаясь. – Успел сказать перед смертью, что в том, что с ним произошло, тоже виноват я. Тогда я уже понял, что он ублюдочный нарцисс и манипулятор, а у них всегда виноваты все, кроме них самих. Они не способны признавать вину и, даже убив кого-то, скажут, что их спровоцировали, вынудили, довели, не поняли. Ты имеешь дело с таким же человеком, Ванесса. Но ни я, ни твои подруги, ни близкие не сделают за тебя то, что ты должна сделать сама: во-первых, порвать все связи с ним.

Только так и можно разорвать порочный круг. Не читать сообщения, не отвечать, не пытаться что-то объяснить ему. Тебе нужно остаться наедине со своей маленькой девочкой. И пока твой парень не будет лить тебе в уши свой смертоносный яд, эта девочка успеет прийти в себя… А второе, что стоит сделать: перестать верить чужим словам и начать верить только поступкам. Будто смотришь немое кино. Слова – колдовство, которое может ослепить, свести с ума и одурачить…

– Черная магия, не иначе.

– Самая настоящая. А если ею владеет подонок, то уноси ноги и не оглядывайся.

– Спасибо, Митчелл, – сказала я, глядя вверх, чтобы не пролить слезы. Слишком уж много их скопилось в глазах. Но плакать я не хотела. Наоборот, какая-то странная необъяснимая легкость наполнила меня всю. Впервые за долгое время мне показалось, что я могу сама управлять своей жизнью и что для этого не нужно ничье разрешение.

– На здоровье. А теперь иди в кровать. Тут холодно, как в сердце у нарцисса.

Я рассмеялась, стряхнула пепел с сигареты и поплотнее закуталась в куртку.

– Уже иду. Докурю только. Как твой план бросить?

– Пока тебя не было, все шло чудесно. Теперь ты здесь и меня снова тянет… Дашь затянуться?

– Нет, даже не думай, – сказала я. – Так ты никогда не бросишь.

– Брошу. Главное, из точки А прийти в точку Z, а все, что посередине…

– Не столь важно, да? Я это уже слышала от тебя, и, по-моему, это херня собачья, – рассмеялась я и подняла сигарету над своей головой, когда Митчелл потянулся за ней.

– Совсем не херня, а гениальный план, который не дает сбиться с цели, – сказал Митчелл. – Если не ругаешь себя за провалы, то будет гораздо больше сил продолжать.

– Ага, ну да, – сказала я, помахивая сигаретой у него перед лицом. – Только все равно херня собачья.

Митчелл поймал мою руку и попытался отобрать у меня сигарету, но я только сильнее сжала фильтр пальцами.

– Будешь упорствовать, и она сломается, – сказала я.