Цианид

– Спи уже, пожалуйста, – прошептал он мне в ухо, но цепная реакция уже запустилась: он был заинтригован. Его рука дотронулась до моей и заскользила выше: по плечу, по ключице, выше к шее. Большой палец коснулся моей щеки, потом губ, исследуя и дразня. Мне хотелось, чтобы его пальцы проникли в мой рот и наша игра зашла чуть дальше, чем мы планировали…

– Ты – шелк, – прошептал мне Митчелл, убирая руку. – И с тобой нельзя обращаться иначе, чем с шелком.

Я чувствовала его эрекцию бедром, он даже говорить не мог толком – так был возбужден.

Но стоило мне притронуться к нему сквозь ткань штанов, и он остановил меня. Поймал мое запястье и отвел в сторону.

– Я не могу делать все это с тобой, пока ты под таблетками, – сказал Митчелл, перемещая руку на мои лопатки и прижимая меня к себе. – Не хочу, пока ты такая уязвимая. Утром вещи могут выглядеть иначе, чем ночью. Сейчас не время и не место для того, чтобы… зайти так далеко.

Он сжал мою руку и уложил ее себе на грудь. Туда, где под его бархатной кожей стучало сердце.

– А теперь поспи, – сказал он, ясно дав мне понять, что намерен закругляться.

– Можно зайти не очень далеко, – прошептала я.

Он рассмеялся, сверкая в полумраке улыбкой.

– Можно зайти за предел совсем чуть-чуть, – еще тише сказала я.

– Окей, давай попробуем, – сдался он.

Он подчинился. Я села на постели и сняла с себя пижамный топ. Сверху на мне ничего не осталось.

– Теперь ты можешь посмотреть.

Митчелл открыл глаза. Его взгляд изменился, зрачки расширились, он замер.

Так реагируют кошки на движение в полумраке. Но я не испытала паники. Мне нравилось все, что с ним происходило. Нравилось, как пристально он смотрел…

– Это гораздо больше того, к чему я был готов, – сказал Митчелл.

Я рассмеялась, наслаждаясь его смущением. Легла рядом. И как только моя голова коснулась подушки, он сделал то, что я ожидала меньше всего: укрыл меня одеялом до самого подбородка. Я снова рассмеялась. Прижалась к его плечу, мозги плавились от этой близости, но я больше не хотела дразнить его.

В конце концов, сейчас мы бы все равно не смогли заняться любовью.

– Знаешь, что меня больше всего сводит с ума? – спросила я.

– То, что ты джентльмен.

Митчелл не отходил от меня, пока мне не стало лучше. Готовил для меня, ходил в магазин и покупал прокладки, витамины и сладкое, сидел со мной на балконе, завернув меня в одеяло. Мы спали в одной постели, я привыкла засыпать на его плече, аромат его одеколона умиротворял меня лучше снотворного.