Цинковые мальчики

Они убегали, думали, что кидаем гранаты.

Первый боевой выезд - сопровождение колонны. Внутри возбуждение, интерес: война рядом! В руках, на поясе - оружие, гранаты, которые раньше только на плакатах видел. На подходе к зеленой зоне... Я, как операторнаводчик, очень внимательно смотрел в прицел... Появляется какая-то чалма...

- Серега, - кричу тому, кто сидит у пушки, - вижу чалму. Что делать?

- Так просто стрелять?

- А ты думал. - Дает выстрел.

- Еще вижу чалму... Белая чалма... Что делать?

Выпустили половину боекомплекта машины.

Стреляли из пушки, из пулемета.

- Где ты видел белую чалму? Это сугроб.

- Серега, а твой "сугроб" бегает... Твой снеговик с автоматом...

Соскочили с машины, палили из автоматов.

Убить человека или не убить - так вопрос не стоял. Все время хотелось есть и спать, все время одно желание - скорее бы это кончилось. Кончить стрелять, идти... А ехать на раскаленной броне... Дышать едким поджаренным песком... Пули свистят над головой, а мы спим... Убить или не убить - это послевоенные вопросы.

психология самой войны проще. Видеть друг в друге людей нам было нельзя. Не смогли бы убивать. Блокируем душманский кишлак... Стоим сутки, двое... Звереешь от жары, от усталости... И мы становились более жестокими, чем "зеленые"... Те все-таки свои, они в этих кишлаках росли... А мы, не задумываясь... Чужая жизнь, на нашу непохожая, непонятная... Нам проще было выстрелить, бросить гранату.

Один раз возвращаемся, семь ребят ранены, двое контужены. Кишлаки вдоль дороги вымерли: кто в горы ушел, кто в своем дувале сидит.

Вдруг выскакивает старая афганка, плачет, кричит, с кулаками бросается на броню... У нее убили сына... Она нас проклинает... У всех она вызвала одно чувство: чего это она кричит, кулаками машет, грозится - надо ее убить. Мы ее не убили, а могли убить. Столкнули с дороги и поехали дальше. Везем семь раненых... Чего она кричит? Чего хочет?

Мы ничего не знали, мы были солдаты, которые воевали. Наша солдатская жизнь от афганцев отделена, им запрещалось появляться на территории части.

Нам было известно, что они нас убивают. А все очень хотели жить. Я допускал, что меня могут ранить, даже желал быть легко раненым, чтобы полежать, отоспаться. Но умирать никто не хотел. Когда двое наших солдат зашли в дукан, перестреляли семью дуканщика, забрали все, начался разбор. Сначала отказывались: это, мол, не мы. Нам притащили наши пули, которые извлекли из убитых. Стали искать: кот? Нашли троих: офицера, прапорщика и солдата.